Фундаментальные вопросы человеческого бытия, касающиеся цели жизни, посмертной участи, вечного блаженства или мучений, а также Второго Пришествия Христова, воскресения мертвых и Страшного Суда, рано или поздно возникают у человек в определенные моменты жизни.
Согласно христианскому учению, праведникам уготована вечная блаженная жизнь в раю, тогда как уделом грешников становится ад. Если в начале человеческой истории существовал лишь рай, то по ее завершении эсхатологическая реальность будет включать в себя как рай, так и ад, что находит подтверждение в Священном Писании.
Рай
Митрополит Иерофей (Влахос) подчеркивает центральное значение библейского учения о первоначальном пребывании человека в раю и его последующем изгнании вследствие утраты общения с Богом. Он отмечает, что с момента грехопадения в человеческой природе сохраняется глубинное стремление к возвращению в райское состояние.
Воплощение Христа предоставило человечеству возможность восстановить общение со Святой Троицей и обрести путь назад в рай. Вследствие этого человек, в особенности пребывающий в лоне Церкви, призван в течение своей земной жизни к духовному подвигу и соблюдению заповедей, дабы стяжать божественную благодать, достичь спасения и вновь войти в рай.
В тексте Нового Завета понятие рая встречается в нескольких ключевых фрагментах. Одним из наиболее известных является обетование, данное Иисусом Христом благоразумному разбойнику на кресте: «Истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в раю» (Лк. 23, 43). В данном контексте рай отождествляется с Царствием Божиим, что подтверждается диалогом: на просьбу разбойника «помяни меня, Господи, когда приидешь в Царствие Твое!» (Лк. 23, 42) Христос отвечает обещанием пребывания в раю. Блаженный Феофилакт Болгарский, комментируя этот стих, отмечает, что, хотя разбойник и пребывает в раю, или Царствии, полнота обладания вечными благами для него еще не наступила.
Другое упоминание рая содержится во Втором послании к Коринфянам, где апостол Павел описывает свой мистический опыт: «И знаю о таком человеке (только не знаю — в теле, или вне тела: Бог знает), что он был восхищен в рай и слышал неизреченные слова, которых человеку нельзя пересказать» (2 Кор. 12, 3-4). Согласно толкованию преподобного Никодима Святогорца, слово «рай» имеет персидское происхождение и означает сад, засаженный разнообразными деревьями. Вместе с тем, он отмечает, что «восхищение» апостола Павла в рай, по мнению некоторых экзегетов, следует понимать как его посвящение в сокровенные и невыразимые слова о рае, которые до настоящего времени остаются сокрытыми.
Как поясняет преподобный Максим Исповедник, в момент созерцания апостол Павел вознесся на третье небо, последовательно пройдя три уровня духовного восхождения: деятельное любомудрие, естественное созерцание и тайнозрительное богословие, которое и является этим третьим небом. Оттуда он был восхищен в рай, где ему была открыта тайна двух древ — древа жизни и древа познания, а также сущность херувима и огненного меча, охранявшего вход в Эдем, и прочие великие истины, символически представленные в Ветхом Завете.
Другое упоминание рая содержится в Откровении Иоанна Богослова. В обращении к епископу Ефесской церкви сказано: «Побеждающему дам вкушать от древа жизни, которое посреди рая Божия» (Откр. 2, 7).
Преподобный Андрей Кесарийский иносказательно трактует древо жизни как символ вечной жизни. Таким образом, Бог дает обетование «приобщиться благ будущего века». В согласии с этим, по толкованию Арефы Кесарийского, «рай – это блаженная и вечная жизнь».
Таким образом, рай, вечная жизнь и Царство Небесное представляют собой единую реальность. Рай есть вечная жизнь, протекающая в общении и единстве с Троичным Богом.
Ад
Понятие «ад», этимологически связываемое с греческим словом, означающим муку, имеет два основных значения: первое — «обрезание ветвей дерева», второе — «наказание». В Священном Писании данный термин преимущественно используется во втором значении. При этом подразумевается, что наказание исходит не от Бога, а является следствием добровольного отказа человека от Божественного дара. Этот разрыв общения с Творцом и представляет собой наказание, глубина которого осознается в свете того, что человек создан по образу и подобию Божию, и в этом заключается высший смысл его бытия.
В Священном Писании содержатся прямые указания на ад.
Одно из них находится в евангельском повествовании о будущем Суде, где Христос говорит: «И пойдут сии в муку вечную, а праведники в жизнь вечную» (Мф. 25, 46). При сопоставлении данного стиха с предшествующим — «идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его» (Мф. 25, 41) — становится очевидным, что ад отождествляется с вечным огнем, который изначально был предназначен не для человека, а для диавола и его ангелов.
Другое место в Священном Писании, содержащее понятие «ад», находится в послании апостола Иоанна: «Совершенная любовь изгоняет страх, потому что в страхе есть мучение. Боящийся несовершенен в любви» (1 Ин. 4, 18). Здесь ад понимается не как образ существования грешников после Второго Пришествия Христова, а как состояние мучения, чуждое любви и, следовательно, обусловленное страхом.
Кроме того, для описания состояния ада в Священном Писании используются такие выражения, как «огонь вечный» (Мф. 25, 41), «тьма внешняя» (Мф. 25, 30) и «геенна огненная» (Мф. 5, 22).
Что говорят нам святые отцы?
Святые отцы являются истинными учителями Церкви, носителями неискаженного Предания. Следовательно, правильное толкование Священного Писания невозможно вне их богодухновенного учения. Ибо Церковь — Богочеловеческое Тело Христово — сама является источником и истолкователем Священного Писания.
Общим положением в учении святых отцов Церкви является тезис о том, что рай и ад существуют с точки зрения человека, но не с точки зрения Бога. Безусловно, рай и ад реальны как два различных образа бытия, однако это различие не было сотворено Богом. Из святоотеческого предания следует, что рай и ад следует рассматривать не как два разных места, но как Самого Бога, Который является раем для святых и адом для грешников.
Это понимание неразрывно связано с учением святых отцов о вражде и примирении человека с Богом. Священное Писание утверждает, что человек примиряется с Богом через Христа, а не наоборот. Святоотеческое предание поясняет, что Бог никогда не враждует с человеком; скорее, человек сам становится врагом Бога, если не имеет с Ним общения и не участвует в Его жизни. Таким образом, даже если человек становится врагом Богу, Бог не становится врагом человеку. Человек же после совершения греха сам представляет себе Бога разгневанным и враждебным.
Рассмотрим данную тему более подробно, обратившись к учению некоторых отцов Церкви. Для уяснения понятий рая и ада целесообразно обратиться к учению преподобного Исаака Сирина, который предлагает глубокое их осмысление. В его трактовке рай представляет собой Божественную любовь, под которой подразумевается прежде всего нетварная энергия Бога.
Преподобный Исаак утверждает:
«Рай есть любовь Божия, в которой наслаждение всеми блаженствами».
Аналогичным образом он определяет и ад, характеризуя его как «бич божественной любви». Согласно его писаниям, «мучимые в геенне поражаются бичом любви», и это «мучение любви» является «горьким и жестоким».
Следовательно, адское страдание проистекает из воздействия той же Божественной любви. Преподобный Исаак подчеркивает, что скорбь от осознания греха против любви Божией «страшнее всякого возможного наказания». Мука заключается в отвержении этой любви и противодействии ей, подобно страданию от недостойного поведения по отношению к искренне любящим нас. В контексте всеобъемлющей любви Божией глубина адских мук становится постижимой. По этой причине преподобный Исаак считает неправомерным утверждение, будто «грешники в геенне лишаются любви Божией».
Из этого следует, что даже в аду люди не будут лишены Божественной любви. Бог продолжит любить всех — и праведников, и грешников, — однако восприятие этой любви будет различным.
Вывод заключается в том, что опыт богообщения индивидуален для каждой души. Каждому будет даровано от Владыки Христа «по достоинству» и «по мере доблестей его».
Любовь Божия, распространяясь на всех, будет действовать двояко: для грешников она станет источником мучений, а для праведников — радости. Обобщая православное предание, преподобный Исаак Сирин пишет: «Любовь своею силою действует двояко: она мучит грешников, как и здесь случается другу терпеть от друга, и веселит собою соблюдших долг свой».
Таким образом, одна и та же Божественная любовь и ее действие, распространяясь на всех людей, вызывает различные переживания.
Однако чем обусловлено подобное различие в восприятии? Слова Господа, обращенные к Моисею: «Кого помиловать – помилую, кого пожалеть – пожалею» (Исх. 33, 19), – получают развитие у апостола Павла: «Итак, кого хочет, милует; а кого хочет, ожесточает» (Рим. 9, 18). Данные утверждения, требующие осмысления в русле православного предания, ставят вопрос о кажущемся лицеприятии Божием и о причинах различного воздействия Его воли на людей.
Согласно разъяснению блаженного Феофилакта Болгарского, указанное различие обусловлено не действием Божиим, а внутренним устроением человека. Он приводит аналогию:
«Как солнце воск размягчает, а глину делает твёрдой не само от себя, но в силу различия вещества воска и глины, так и Бог глиняное сердце Фараона, как говорится, ожесточает».
Таким образом, освящающая всех благодать Божия проявляет свое действие в зависимости от духовного состояния каждой личности.
Сходную мысль развивает и святитель Василий Великий. Интерпретируя стих псалма «глас Господа, пресецающаго пламень огня» (Пс. 28, 7), он обращается к чуду с тремя отроками в вавилонской печи. Огонь тогда явил двойственное действие: он «пожигал всех стоящих вокруг», но для отроков стал источником прохлады, «как бы под древесною тенью».
Святитель отмечает, что «глас Господень» разделяет огонь, который обладает двумя свойствами: жечь и светить. Соответственно, для одних он становится орудием наказания, проявляя свою опаляющую силу, а для других — источником света.
Святой Василий заключает: «Глас Господа, пресецающего и разделяющего пламень огня, нужен для того, чтобы огнём наказания стало непросвещающее, а светом упокоения осталось несожигающее».
Из этого следует, что огонь геенны есть тот же божественный огонь, но лишенный своего светоносного свойства, тогда как свет праведников лишен свойства опаляющего. Таким образом, различие в воздействии Божественной энергии определяется не волей Бога к лицеприятию, а внутренним состоянием человека, по-разному воспринимающего это единое действие. Это предполагает, что человек будет воспринимать нетварную божественную энергию в соответствии со своим духовным состоянием.
Данная концепция рая и ада свойственна не только преподобному Исааку Сирину и святителю Василию Великому, но является общим учением святых отцов Церкви, которые интерпретируют вечный огонь и вечную жизнь апофатически. Апофатический подход означает не отвлеченное философствование или переосмысление церковного учения, а толкование, выходящее за рамки человеческих категорий и чувственных образов. В этом заключается принципиальное различие между православными греческими отцами и франко-латинской традицией, где реалии будущего века рассматривались как сотворенные.
Эту основополагающую истину, имеющую, как будет показано далее, огромное значение для духовной жизни Церкви, развивает святитель Григорий Богослов. Он призывает понимать учение о воскресении мертвых, суде и воздаянии праведникам согласно церковной традиции. В этой перспективе будущая жизнь для очищенных умом является светом, даруемым «в меру чистоты», и этот свет именуется Царством Небесным.
Для тех же, чей ум ослеплен, он становится тьмой, что означает отчуждение от Бога «в меру здешней близорукости».
Таким образом, вечная жизнь есть свет для тех, кто очистил свой ум, и степень этого света соответствует мере их чистоты.
Для тех же, кто не просветился в земной жизни и не достиг обожения, она становится тьмой.
Второе Пришествие Христа
Различие можно проиллюстрировать на примере из чувственного мира. Одно и то же солнце «просвещает здоровое зрение и ослепляет больное». Причина заключается не в солнце, а в состоянии глаза. Аналогичный принцип будет действовать и во Второе Пришествие Христово. Один и тот же Христос «лежит на падение и на восстание: на падение для неверующих и на восстание для верующих». Не все достигают единого состояния, но каждый получает свое – один одно, другой иное, «в меру, полагаю, своего очищения». В соответствии с чистотой своего сердца и ума люди будут приобщаться к единой нетварной божественной энергии, каждый в своей мере. В одном из своих богословских трудов святитель Григорий Богослов свидетельствует: «О Троица, Которой служителем и проповедником нелицемерным быть я удостоился! О Троица, Которая некогда всеми будет познана, одними в осиянии, другими – в мучении». Таким образом, утверждается, что Единый Троичный Бог является для людей источником как осияния, так и мучения. Данное положение выражено святителем с предельной ясностью и определенностью.
Это богословское положение находит подтверждение и в трудах святителя Григория Паламы, архиепископа Фессалоникийского, который развивал данное учение. Интерпретируя слова Иоанна Предтечи о Христе – «Он будет крестить вас Духом Святым и огнём» (Мф. 3, 11; Лк. 3, 16), – святитель Григорий поясняет, что Предтеча таким образом указывает на то, что люди, в зависимости от своего внутреннего состояния, воспримут либо мучительное, либо просвещающее действие благодати. Он пишет: «Он, говорит (Предтеча), будет крестить вас Духом Святым и огнём, являя просвещающее и мучающее свойство, когда каждый человек будет получать соответствующее своему расположению».
Учение святителя Григория Паламы следует рассматривать в неразрывной связи с его богословием о нетварной божественной благодати. Святитель утверждает, что все творение причастно нетварной благодати Божией, однако степень и образ этой причастности различны. Так, приобщение святых к божественной благодати имеет принципиальное отличие от приобщения к ней прочих разумных существ. Он особо отмечает: «Всё причастно Богу, но святые причастны Ему в величайшей мере и существенно иным образом».
Согласно церковному учению, нетварная благодать Божия именуется различно, в зависимости от характера производимого ею действия. Если она очищает человека, то именуется очистительной; если просвещает – просвещающей; если совершает его обожение – обоживающей. Также она может называться естествотворящей, животворящей или мудротворящей. Следовательно, хотя все творение приобщается нетварной божественной благодати, необходимо проводить различие между обоживающей благодатью, которой сподобляются святые, и иными проявлениями той же благодати.
Изложенный принцип действия божественной благодати в полной мере применим и к ее проявлению в вечной жизни. Праведники станут причастниками просвещающей и обоживающей энергии, тогда как грешники и нечистые испытают ее испепеляющее и мучительное действие.
Каждому по делам его
Аналогичное учение обнаруживается в аскетических трудах многих святых. В качестве примера можно привести преподобного Иоанна Лествичника, который указывал, что один и тот же огонь именуется как «огнем потребляющим», так и «светом просвещающим». Под этим подразумевается священный огонь Божественной благодати. Данная благодать, обретаемая людьми в земной жизни, одних «опаляет ради недостаточности очищения», а других «просвещает в меру совершенства». Важно отметить, что Божественная благодать не предназначена для очищения нераскаянных грешников в вечности — то, о чем пишет преподобный Иоанн, относится к настоящему времени.
Подвижнический опыт святых подтверждает, что в начале своего духовного пути они воспринимают благодать как огонь, истребляющий страсти, а впоследствии, по мере очищения сердца, — как свет. Современные боговидцы также свидетельствуют: чем глубже покаяние человека и чем в большей степени он по благодати переживает опыт ада в своем подвиге, тем вероятнее внезапное преображение этой нетварной благодати в свет для самого подвижника. Та же самая Божественная благодать, которая первоначально очищает человека подобно огню, созерцается им как свет по достижении высокой степени покаяния и чистоты. Следовательно, речь идет не о сотворенных реальностях или субъективных человеческих ощущениях, а об опыте переживания нетварной Божественной благодати.
Из слова Митрополита Иерофея (Влахоса).
Слава Богу за всё!