Архимандрит Алексий из Англии поведал о своём пути к Православию. Ещё будучи вне Церкви, он с головой погрузился в изучение православной традиции и постепенно укрепился в убеждении, что именно она хранит истинную веру. Преодолев немало препятствий, он вышел на связь со священником и стал регулярно приходить в русский собор на Эмперорс Гейт в Лондоне.
Однажды пожилой греческий священник встретил его суровыми словами:
«Одной убеждённости в истинности Православной Церкви мало. На каждой литургии ты должен помнить, что она совершается на мощах мучеников, и прежде чем войти в Церковь, будь готов отдать за веру жизнь».
Эти слова одновременно устрашили и обескуражили его — он не мог с уверенностью сказать, насколько твёрдо стоит в этой готовности. В теории пожертвовать собой он был согласен, но что произойдёт под давлением допросов или пыток?
Несколько недель спустя, на воскресной литургии в русском храме, он встал на колени во время пения «Отче наш» — тогда он ещё не знал, что это не принято, однако Господь касается душ даже тех, кто поступает не по уставу. В тот миг в нём окончательно утвердилась решимость принять православную веру, и вместе с ней пришло ощущение глубокого мира и тихой радости. После литургии он хотел поделиться этим со священником, но епископ с духовенством тут же начали панихиду.
Славянского языка он тогда не знал и немного досадовал на ещё одну службу. Обернувшись к стоявшей рядом пожилой женщине, он спросил, по кому молятся.
«По владыке Иоанну», — ответила она.
Он раздражённо подумал про себя:
«Эти русские вечно отыскивают каких-то давних архиереев и молятся о них!»
После панихиды поговорить со священником с глазу на глаз не вышло — тот жил за городом и по воскресеньям объезжал свою паству.
Перед отъездом священник заглянул в дом, где остановился будущий архимандрит, навестить тамошних стариков. Казалось, разговора не получится: он и сам не знал, как выразить то, что творилось у него на душе. Но перед самым уходом священник обернулся к нему и спросил:
«Не время ли тебе принять Православие?»
Ничего объяснять и готовить не понадобилось.
В день памяти святой Марины 1967 года он был принят в Православную Церковь. Лишь несколько месяцев спустя, прочитав житие владыки Иоанна, он осознал, что то самое воскресенье, когда в нём созрела твёрдая решимость, пришлось на первую годовщину его кончины. Он не сомневается: именно по молитвам владыки Господь явил ему эту милость.
Десять лет спустя, уже живя в американском монастыре, он узнал, что его скоро возведут в сан архимандрита и направят в Англию. Решение вызывало у него серьёзные сомнения, однако оставалось в силе — оставалось лишь назначить дату. Прочитав где-то, что возведение в архимандриты сродни тому особому служению, которое апостолы возложили на Варнаву, он втайне надеялся, что чин совершится в день его памяти — это стало бы для него утешением. Надежда не оправдалась: за несколько дней до срока его отправили в Нью-Йорк, к митрополиту Филарету. И уже в последний момент выяснилось, что возведение назначено на годовщину владыки Иоанна. Это наполнило его покоем: владыка будет хранить его с любовью, тем более что служить предстоит в том самом храме, который тот освятил и в котором нёс служение в Европе.
Для стороннего читателя оба эти случая могут показаться незначительными совпадениями. Но его душа — тёмная, как он сам о ней говорит, — ощутила в них живой свет любви владыки Иоанна.
Слава Богу за всё!