«Передо мной стояли живые люди — несколько человек, странно одетых в боярские одежды. Что это Царская семья, мне и в голову не пришло. В центре стоял мальчик в красном кафтане, а вокруг него, как я теперь понимаю, отец, мать, родственники — тоже в боярских нарядах» – поделилась Александра Ранг о явлении Царской семьи.
История
Родилась я на Урале, на той самой земле, где были убиты Царственные мученики. Мама моя — уралочка, отец — кубанский казак. Оба работали геологами. Мама в свое время открыла месторождение урановой руды, получила дозу радиации и впоследствии рано ушла из жизни.
Помню, как на уроке истории нам рассказывали о Царе и Царской семье, об их убиении. Не знаю почему, но это потрясло меня до глубины души.
Придя домой, я подошла к зеркалу, приложила руку к горлу и попыталась представить, как им отсекали головы. И тут меня пронзила мысль: они обезглавили нашу державу. То, что произошло в нашем крае, ужаснуло меня и навсегда врезалось в память.
Со временем жизнь покрыла остроту того первого потрясения слоями новых событий, однако память о нем осталась где-то в глубине души. Когда мне исполнилось шесть лет, мы уехали с Урала на Кубань, и больше я на родину не возвращалась.
Когда в 2004 году мы отправились из Германии в Екатеринбург по местам Царственных мучеников, это паломничество стало для меня и возвращением в детство. Я с удивлением узнавала родные названия и места, знакомые по детским фотографиям, где мы запечатлены вместе с родителями. Вот так промыслительно Господь связал меня с этой историей.
Характером я больше пошла в отца — из рода потомственных казаков станицы Крымской Краснодарского края. Бабушка вышла замуж за зажиточного казака, и наша фамилия — Богатовы. Бабушку звали Александра Федоровна: имя ей дали в честь императрицы Александры Федоровны Романовой. Меня же назвали в честь бабушки. Вот такая преемственность.
Бабуня, 1895 года рождения, неизменно ходила в храм, молилась, держала дома иконы. Ее образа я бережно храню у себя по сей день. Отошла она тихо и мирно: причастилась Святых Тайн, поцеловала меня, прижала к себе и так и не выпустила мою руку из своей. Прежде она сказала:
«Нас будут хоронить в один день с такой-то женщиной, но меня — на одной стороне кладбища, а ее — на другой».
И действительно, той же ночью умерла та женщина, и обеих похоронили именно так, как предрекла бабушка. Из этого я поняла, что Господь открыл ей, когда призовет ее к Себе. Дед Михаил Михайлович возвёл в станице Крымской два храма — один во имя своего небесного покровителя Архистратига Михаила, другой в честь Казанской иконы Божией Матери. Его дом был открыт для митрополитов и епископов, а среди родственников числился архиепископ, служивший в Москве. Семейный альбом хранит снимки, на которых священнослужители запечатлены в митрах.
Помню, как вскоре после возвращения на Кубань, на Рождество, среди гостей мне представили девочку-родственницу из весьма почтенной семьи. Подвели и сказали: «Это Наташа Могила». Я невольно подумала: «У меня фамилия Богатова, а эта — Могила?» Но вскоре выяснилось, что её семья восходит к одному роду со святителем Петром Могилой, митрополитом Киевским, основателем Киево-Могилянской академии. Уважение к прославленному святому распространялось даже на эту маленькую девочку, к которой все относились с подлинным благоговением. Господь долго не посылал мне суженого, и замуж я вышла лишь в двадцать девять лет за голландца Альфреда Ранга. В то время я служила в сочинской гостинице «Жемчужина», а он возглавлял туристическое бюро. Впоследствии муж принял Святое Крещение с именем Серафим.
Первое время мы жили во Франкфурте, где на свет появился наш сын Гриша. В роду мужа также было немало священнослужителей и монахов — все они были протестантами, выходцами из гугенотов. Альфред знал свою родословную вплоть до XII века.
Он отошёл ко Господу 27 апреля 2010 года, в возрасте шестидесяти двух лет. Ещё за месяц до кончины он знал, когда это произойдёт. На смертном одре Серафима была икона Курская-Коренная. Отпевали его два священника в нашем храме-часовне Царственных мучеников, где некогда совершилось его крещение, а погребли на старейшем русском кладбище в Вест-Бадене, подле церкви. Проститься с ним пришло более ста человек.
Спустя время я открыла документы по нашей гостинице и с изумлением обнаружила, что день её приобретения — 27 апреля — совпадает с днём смерти мужа.
Выходит, ещё в 1990 году, ровно за двадцать лет, Господь всё предопределил. У Бога нет ни прошлого, ни будущего — у Него всё пребывает в вечном настоящем, на единой прямой. Он отмерил эти двадцать лет день в день для того, чтобы муж принял Святое Крещение, воцерковился и был возведён храм.
А мы тем временем пребываем в страстях и печалимся по тому или иному поводу. Мы не способны самостоятельно ни увидеть, ни распознать знаки и указания свыше, однако Господь открывает их нам Сам. Спустя время, словно разворачивающийся ковёр, перед нами предстаёт полная картина — и лишь тогда, увидев рисунок целиком, мы постигаем Его замысел.
Во Франкфурте нам принадлежала гостиница с рестораном. Когда мы только взялись за это дело, заведение пришло в упадок, и я приняла решение сделать ремонт. Однажды мне встретились американские художники, я подошла к одному из них и спросила, не возьмётся ли он расписать ресторан.
Он согласился.
Будучи русской, я хотела воплотить русскую тему. Я отправилась в библиотеку, взяла альбом о Царской семье с изображениями Царственной династии — и художник украсил стены ресторана портретами русских Царей.
Всё это происходило в 1987 году.
Помимо этого, у меня хранилась большая картина маслом Маковского «Боярская свадьба (пир)». В самом уголке полотна стояла монашенка. Когда художник пришёл вновь, я спросила, сможет ли он вместо её лица написать мой портрет. Он улыбнулся: «Пятьдесят марок». Я тут же достала деньги — и он исполнил мою просьбу.
После открытия гостиницы посетители выстраивались в четыре ряда, точно в театре, чтобы взглянуть на меня. Франкфурт принёс нам большой успех: дела шли хорошо, деньги зарабатывались, и мы не помышляли об уходе. Однако нам не продлили аренду, и два года мы провели в поисках нового места по всей Германии. Я тяжело переживала это время — насиженное место было мне дорого, там всё складывалось, работа спорилась, и рос сын.
Странное видение
Однажды мне приснилось нечто необыкновенное — хотя назвать это сном было бы неточно. Я совершенно отчётливо почувствовала, как кто-то взял меня за щиколотки, вытащил из постели, и мы вылетели в окно. Впереди летел величественный старец с длинными седыми волосами. Я спросила его: «Долго ещё лететь?» — «Совсем немного», — ответил он.
Пролетая над рекой, я увидела указатель, подобный дорожному знаку на автомагистрали, — Кёльн. А прежде я молилась, прося Господа указать место, где нам суждено быть. Мы приземлились в Раунхайме, хотя тогда я ещё не знала, что это за город. Передо мной стояли два здания, а перед ними — деревянный рекламный щит с надписью «1909» и ещё одна дата «198…», последние цифры которой я никак не могла разглядеть, сколько ни старалась.
Вокруг прогуливались хорошо одетые люди — всё говорило о том, что это гостиница. Я вошла в здание и в тот же момент увидела, как распахивается одна из дверей — и поняла: некая женщина жуткого облика намерена забрать с собой моего мужа. Я захлопнула эту дверь и не позволила ей этого сделать.
Когда муж впоследствии тяжело заболел, я собственными глазами видела, как пришла смерть — и узнала ее. В определенный момент я действительно изгнала ее прочь. После этого полета я открыла глаза и огляделась — лежу на постели. Произошедшее потрясло меня, ведь всё ощущалось совершенно реальным.
Спустя какое-то время муж предложил взглянуть на объект, выставленный на продажу, и мы отправились в город Раунхайм. Дорога казалась удивительно знакомой: та самая река, дома с красными крышами, указатель на Кельн — всё это я уже видела во время полёта со старцем. Я поняла, что тогда мне была показана наша будущая гостиница. Мы прибыли на место, встретились с хозяином, осмотрели всё — и приняли решение за полминуты. Гостиница ещё достраивалась, и к 1990 году она была полностью готова.
Явление Царской семьи
В то время произошло одно событие — сильное искушение, после которого я стала молиться везде, где бы ни находилась. Набрала зверобоя в поле, взяла Святую воду и обошла всё, окропляя во имя Отца и Сына и Святаго Духа. Так началась жизнь на новом месте.
Однажды я сидела в холле — всё было прибрано, я отдыхала с бокалом красного вина. Вдруг повернула голову и увидела прямо перед собой незнакомых людей — группу, похожую на семью.
Живые люди, несколько человек, облачённые в боярские одежды. О том, что это Царская семья, я тогда даже не подумала. В центре стоял мальчик в красном кафтане, вокруг него — отец, мать, родственники, также в боярских одеждах.
Я отчётливо видела их не менее двенадцати секунд, но стоило мне на мгновение отвести взгляд — они исчезли.
Я была в полном замешательстве. Не могла понять, что это было и куда они делись. Они стояли словно в луче света, и я, не успев сообразить, откуда он исходит, бросилась на второй этаж. Но там никого не оказалось.
После этого во мне возникла внутренняя потребность, и я начала читать Святое Евангелие. Читала его каждый день на протяжении десяти лет, столько, сколько могла. И сейчас, по силам, тоже читаю — нередко не могу остановиться.
О загадочном явлении в нашем холле я со временем перестала думать — впрочем, не забыла: такие вещи не забываются. Оно осталось внутри меня, но я не знала, что с этим делать.
Через некоторое время мы поехали в Грецию, где существует традиция устраивать часовни при гостиницах. Моя подруга, ныне монахиня в Гефсимании — сестра Тавифа, предложила мне тогда: «Пойдём вместе к священнику, попросим благословение на устройство храма». Вдвоём мы подошли к нему и получили это благословение — то было на Халкидиках, совсем рядом со Святой Горой Афон.
Когда мы приобрели гостиницу, на её дворе стояло здание, прежде занятое пожарной охраной, а рядом с ним — мастерская. Собравшись несколько православных единомышленников, мы приняли решение устроить в этом помещении часовню.
Иконостас у нас уже имелся, крест нам преподнесли в дар, а иконы мы выкупили на выставке, приуроченной к 2000-летию Рождества Христова. Тогда я написала архиепископу Берлинско-Германскому и Великобританскому Марку с просьбой посвятить часовню собору немецких святых. Однако он ответил недвусмысленно: «Не благословляю. Подумайте о Царской семье».
Когда мне вручили икону Царских мучеников, я с замиранием сердца узнала в них тех самых, кто являлся мне прежде. Всё разом озарилось в памяти — они стояли на иконе в боярских одеждах, точь-в-точь такими же, какими я видела их в холле гостиницы, будто сошедшими с образа. Это стало для меня настоящим потрясением. Лишь в тот момент я осознала: они сопровождали нас на протяжении всего жизненного пути. Когда они явились в нашем доме, в главной группе стояло семеро, а по краям — больше, по всей видимости, слуги, убиенные вместе с Царской семьёй.
Среди явившихся была и преподобномученица Елизавета, чьи мощи хранятся в нашем храме. Её помощь мы ощущаем неизменно и благодарны ей безмерно. В храме пребывают мощи очень многих святых — такого собрания нет больше ни в одной здешней церкви.
Этому предшествовало особое предзнаменование. В 2003 году мой муж с сыном побывали на Святой Горе Афон и привезли мне оттуда икону царицы-мученицы Александры — той, что приняла мученическую кончину вместе с Георгием Победоносцем и была небесной покровительницей Александры Фёдоровны Романовой. Я взяла эту икону и образ святителя Николая — и именно они стали первыми, которые мы внесли в храм, ещё не ведая, кому он будет посвящён. Но по Промыслу Божию вышло так, что это оказались небесные покровители самой четы Царственных мучеников.
В 2004 году я отправилась на Святую Землю в паломничестве с архиепископом Марком. Каждый день того пути мы причащались в святых местах. Однажды, находясь в русском монастыре на горе Елеон, я застыла перед Державной иконой Божией Матери — образом, неразрывно связанным с судьбой русских монархов. К тому времени мы уже твёрдо знали: наш храм будет посвящён Царственным мученикам.
Проект был готов, строительство началось — и не маленькой часовни, как предполагалось изначально, а настоящего храма. И вот, стоя у Державной иконы, я заметила, что лампада угасла.
Я сказала об этом монахине, она взглянула и отправилась за лучиной. Но когда вернулась, лампада снова теплилась — произошло самовозгорание. В тот миг я поняла со всей ясностью: нам необходима Державная икона.
Обычно я шла к причастию одной из первых, но в этот раз что-то подтолкнуло меня встать последней. Моя очередь оказалась у самого входа. Я остановилась, взгляд невольно скользнул вверх — и там я увидела икону Царственных мучеников, в точности такую, какую я представляла в своём воображении. Она была здесь! После причастия я подошла к матушке Тавифе: «Откуда у вас этот образ?» — «Нам его благословили из Екатеринбурга». — «А вы могли бы написать для нас копию?» — «Можем».
Тут же, прямо в храме, я испросила благословения у архиепископа Марка на написание для нашей церкви копии образа Царственных мучеников. Сегодня это наша храмовая икона — со Святой Земли, с Елеонской горы.
Затем мы посетили Гефсиманию, монастырь равноапостольной Марии Магдалины, где покоятся святые мощи преподобномученицы Елизаветы. По благословению архиепископа Марка мы заказали там иконы преподобномучениц Елизаветы и Варвары.
С этой просьбой я обратилась к игуменье Елизавете. Написание святых образов заняло более года. Они пришли к нам с частицами мощей на праздник преподобного Серафима Саровского, 15 января. Иконы написала монахиня Елизавета, а привезла их игуменья Елизавета. Мы с Серафимом отправились в Ново-Елизаветинский монастырь, чтобы забрать образы, и стали первыми паломниками этой единственной женской обители в Германии, только что открывшей свои двери. Вот так, с Божией помощью, мы обустраивали наш храм.
В 2004 году мой муж перенёс инфаркт и тяжело заболел. Когда в 2005 году появилась возможность отправиться в паломничество в Екатеринбург, к местам, связанным с Царственными мучениками, он вдруг произнёс: «Я тоже хочу с вами». Он едва ходил, и всё же я позвонила викарному владыке Агапиту, чтобы спросить, возможно ли взять супруга с собой. Владыка благословил нас отправиться в путь вместе.
Он как раз занимался изучением истории Царской семьи и собрал паломническую группу для посещения монастыря на Ганиной яме. Это паломничество оказалось поистине благодатным: именно там я впервые приложилась к золотому Царскому кресту — величайшей святыне и реликвии Ганиной ямы, места убиения Царской семьи.
Изначально для нашего храма я намеревалась заказать копию креста Ефросиньи Полоцкой. Однако когда я позвонила в Екатеринбург по поводу паломничества, промыслом Божиим мне ответил ювелир, который как будто бы совершенно случайно снял трубку. Завязался разговор, и он неожиданно произнес: «Я изготавливал копию Царского креста, что хранится на Ганиной яме, для самого Патриарха».
Сердце мое тотчас забилось сильнее. «А смогли бы вы сделать копию и для нашего храма?» — спросила я. «Смогу,» — ответил мастер. Так, по молитвам Царственных мучеников, в нашем храме теперь пребывает точная копия Царского креста, освященная на оригинале. Первая копия хранится у Патриарха, вторая — у нас.
Доставил нам крест на поезде из Екатеринбурга директор музея Дома Романовых Владимир Кузнецов. В Царском кресте сосредоточены мощи новомучеников, частица Туринской плащаницы, частица покрова Пресвятой Богородицы и частица Животворящего Креста Господня.
Во время паломничества в Почаевскую Лавру митрополит Почаевский Владимир подарил нам мощи преподобных Иова и Амфилохия. Впоследствии милостью Божией мне достался мощевик, принадлежавший некогда одному итальянскому синьору, в котором хранятся частица Животворящего Креста Господня, частица шипа Тернового венца, а также частицы мощей Антония Великого, Иоанна Крестителя и первоверховных апостолов Петра и Павла. В Екатеринбурге мне были подарены мощи священномученика Константина Меркушинского-Богоявленского, и владыка Марк по моей просьбе поместил их в Царский крест.
Ныне молимся, дабы Господь молитвами Царской семьи удостоил нас получить частицы мощей других новомучеников, чтобы они хранились в этом кресте на западных землях.
Ведь времена ныне весьма тяжелые, и дерзновенные молитвы новомучеников пред престолом Всевышнего особенно необходимы нам.
В 2009 году из Санкт-Петербурга в Германию пришел крестный ход, посвященный Царственным мученикам, пролегавший по местам их земной жизни. Это был первый крестный ход на зарубежной земле, совершённый по благословению архиепископа Марка. В торжественном шествии участвовали казаки, а маршрут по немецкой земле был составлен мною.
Путь крестоходцев пролегал из Висбадена в Раунхайм, а затем — к Царскому замку, где нередко отдыхала семья государя. Именно там состоялась наша встреча с Кайзером. В стенах этого замка выросли обе принцессы — будущая преподобномученица Елизавета и царица-мученица Александра. Это было их любимое место, куда они приезжали на каникулы.
Представьте картину: крестный ход с иконами, хоругвями и казаками в форме входит в замок, где сто лет назад жила Царская семья, где каждый уголок хранит память о них. С молитвой мы прошли по саду и залам замка, поднялись по лестнице и остановились в библиотеке Царя Николая. Там стоит диван, на котором был сделан знаменитый фотопортрет Царской семьи, — с тех пор здесь ничего не изменилось.
В библиотеке священники совершили молебен. Все присутствующие пребывали в глубоком волнении и духовной радости, буквально ощущая присутствие тех, кому возносили молитвы. О произошедшем событии было доложено Его Королевскому Величеству Ландграфу Морицу фон Гессену, с которым я познакомилась после крестного хода.
С тех пор ежегодно, в день рождения Царя Николая 19 мая, мы совершаем крестный ход в Царский замок и молимся в часовне на его территории.
Впоследствии Его Королевское Величество Ландграф Мориц фон Гессен неоднократно принимал нас, водил по дворцовым залам и делился увлекательными рассказами
Когда мы с отцом Иоанном Гринчуком из Дармштадта пришли поздравить его с Новым годом, он радушно угощал нас. Ландграф Мориц был человеком удивительно скромным и утончённым. Общение с ним оставило неизгладимое впечатление — перед нами была подлинно голубая кровь и белая кость. Древнейший род, люди совершенно иного склада. После революции их лишили титулов, и с тех пор его именуют Ландграфом, хотя по праву он является Королём. Из королевского рода Гессенов вышли четыре русские Царицы, а сам этот род дал Царей и Цариц всей Европе.
В 2013 году Ландграф Мориц скончался в возрасте восьмидесяти шести лет, и его титул перешёл к сыну — Ландграфу Генриху Донатусу Филиппу Умберто Гессенскому. За два года до его кончины я познакомила графа Морица с Ольгой Николаевной Куликовской-Романовой. Её визит сюда был намеренным, и он принял её у себя. Можно с уверенностью утверждать, что именно тогда свершилось историческое примирение между Герцогским домом и домом Романовых. Я не устаю изумляться и одновременно возносить благодарность Богу за то, что Он столь удивительным промыслом связал мою жизнь с Царской семьёй. За то, что удостоил меня чести воздвигнуть храм, посвящённый ей, на родине Царицы — тем самым соединив два рубежа: начало и завершение крестного пути Александры Фёдоровны Романовой.
Наш храм сокровен и тих, и мы молим Царственных мучеников о том, чтобы они неизменно хранили его от суеты и злобы мира сего.
Александра Ранг, Раунхайм, Германия.
Слава Богу за всё!