Это поразительное чудо, совершённое старцем Паисием на Кипре случилось уже после его ухода из земной жизни. Митрополит Афанасий Лимассольский поведал о нём на конференции, посвящённой старцу Паисию Святогорцу, — она проходила в Конице в сентябре 2011 года. Историю эту ему передал житель Пафоса.
Чудо святого Паисия
Обычный водопроводчик, работяга, далёкий от церковной жизни, хотя и наделённый той простой народной верой, что живёт в людях сама по себе. Однажды, трудясь во дворе чужого дома, он потерял бдительность: наклонился, чтобы поменять трубу, — и прямо в глаз ему вонзилось нечто похожее на рыболовный крючок. Страшная вещь. Он ощутил, как глаз буквально вываливается из орбиты.
«Матерь Божия!» — вырвалось у него, и сознание начало меркнуть.
И вдруг перед ним возник монах в шерстяной шапочке. Монах взял его за руку и произнёс:
«Не страшись, с тобой всё хорошо. Слушай меня: вытолкни то, что вошло в глаз, а потом езжай в больницу».
— «Не могу, я умру».
Тогда старец сам схватил его, извлёк крючок из глаза и сказал:
«Теперь ступай в больницу — у тебя ничего нет».
Он приложил руку к глазу, который несчастный уже считал погибшим. Тот чувствовал в глазу железо — и ощутил силу, с которой старец это железо извлёк. Едва живой, он закричал. В больнице офтальмолог подтвердил: всё в порядке, лишь небольшая царапина.
Дней через пять-шесть тот же человек зашёл в пекарню за хлебом. Хозяйка читала книгу об отце Паисии, и на обложке он увидел фотографию старца. Его бросило в дрожь.
«Простите, а кто это?» — спросил он.
«Отец Паисий со Святой Горы Афон, святой нашего времени».
И тут он всё рассказал:
«Но я его видел! Он сделал для меня вот что… Это точно он».
Хозяйка посоветовала:
«Поезжай в Лимассол, найди там отца Афанасия и расскажи ему».
Он так и поступил — изложил всё, а потом записал свидетельство и отправил в монастырь, где собирают сведения о посмертных чудесах старца.
Подобных чудес, совершённых отцом Паисием после кончины, известно великое множество. Они удостоверяют его святость и свидетельствуют о том, что он был угодником Божиим не только при жизни, но и после смерти. Рассказывают о них люди, которые никогда его не знали, ничего о нём не слышали и ни разу с ним не встречались.
Отец Паисий был глубоким патриотом и горячо любил Грецию и всё, что связано с Византией. Было две вещи, которые причиняли ему настоящую боль. Первая — когда задевали его родину и кто-нибудь говорил:
«Геронда, Македония ведь славянская» — тут он выходил из себя.
Вторая — когда его имя использовали без оснований, приписывая ему слова, которых он не произносил. Эти слова расходились по людям:
«Отец Паисий сказал — запасайте продукты, копайте окопы, летом начнётся война», — и народ бросался скупать припасы.
Но о сроках старец никогда не говорил — во всяком случае, митрополит ничего подобного от него не слышал.
Он говорил: «Грядут тяжёлые времена, нужно быть в полной готовности, жить в покаянии» — вот это действительно слова старца Паисия.
Что «турки разорятся и вернут нам Константинополь» — это тоже он говорил.
Но конкретных дат и сроков он не называл никогда. Когда же до него доходило, что его именем злоупотребляют, это по-настоящему его удручало.
Митроополит вспоминает:
Мне самому несколько раз довелось видеть, как он устраивал людям то, что сам называл «выбиванием пыли», и я всерьёз опасался, что однажды настанет и мой черёд. Поэтому тщательно следил за каждым своим словом, стараясь не сказать ничего лишнего. Я знал, насколько трепетно он к этому относился, — потому и сейчас говорю о нём с осторожностью. Ведь он хотя и отошёл в иной мир, но старец Паисий и сегодня жив — и встряску может устроить прямо сейчас, без всяких препятствий.
Божественное Причащение
Митрополит Афанасий Лимассольский рассказывал:
— Закончу я другим случаем, который произошел в 1977 году, в келье Честного Креста. Я тогда был диаконом. Утром я пошел к старцу. Как только он меня увидел, то, как обычно, шутя говорит: «Добро пожаловать, диакон! Мне как раз не хватало диакона для престольного праздника!» Я говорю: «Ну вот я и пришел». А он: «Я заказал 100 килограмм рыбы, придут из скита пророка Даниила, из кельи апостола Фомы, придут те и те… У нас будет владыка…» – и не знаю, что еще… – «будем отмечать престольный праздник». В тот момент я было ему поверил.
«Ты останешься сегодня?» – спросил он меня. Это была первая ночь, когда я остался у него. Я летал от счастья. Вечером он мне говорит: «Смотри, мы будем служить агрипнию Честному Кресту», – и объяснил, что мне следует делать. Разумеется, агрипнию по четкам, ведь петь было некому. Начали мы около 5 часов пополудни. «Около полуночи я позову тебя, и мы прочтем Последование ко Святому Причащению. Потом утром придет батюшка из Ставроникиты и послужит у нас». – «Да будет благословенно, Геронда». Он дал мне пространные рекомендации, как совершать молитву. И сам остался в одной келье, а я в другой. Каждые час-полтора он стучал мне в стену и спрашивал: «Диакон, как ты, хорошо?» – «Хорошо, Геронда». – «Спишь?» – «Нет, не сплю». Он предупредил: «Если услышишь шум, не пугайся: это дикие кабаны или шакалы». Всю ночь я слышал его шаги. Поскольку у старца была только половина легкого, он глубоко вдыхал и затем говорил: «Слава Тебе, Боже» в своей собственной дивной манере.
Я чувствовал, что старец рядом со мной, и делал все, что мог. Около полуночи он позвал меня, и мы пошли в церквушку, рядом. Это была узкая, длинная церквушка с одной стасидией и пятью иконами – Христа, Богородицы, Иоанна Крестителя, Воздвижения Честного Креста и одного русского святого (не помню, кого именно, некогда там жил отец Тихон Русский). Старец говорит: «Давай читать Последование ко Святому Причащению». Он поставил меня в стасидию, открыл мне Часослов, дал зажженную свечу; стоя рядом со мной, произносил слова Последования к Божественному Причащению: «Слава Тебе, Боже наш, слава Тебе». Каждый раз, когда он произносил стих, он плавно полагал земной поклон. Я читал: «Хлеб живота вечнующаго да будет ми Тело Твое Святое…»
Вокруг нас непроницаемый мрак, ночь в пустыне. Когда мы дошли до стиха, в котором говорится: «Мария, Матерь Божия, благоухания священная Скиния…», я услышал, как будто ветерок вошел в церковь. Я подумал, что старец открыл окно, но он стоял возле меня. Неожиданно все пространство осветилось, и лампада Божией Матери начала сама собой раскачиваться. Всего лампад было пять, но раскачивалась только эта, другие оставались неподвижными. В церкви сделалось светло – я это понял, потому что свеча, которую я держал в руке, больше была мне не нужна. Я обернулся на старца. Он посмотрел на меня и показал мне, чтобы я молчал. Я прекратил чтение, старец преклонил колена. Я остался стоять, ждал, ждал, прошло полчаса или больше, и все это время происходило следующее. Лампада ходила взад и вперед, церквушка была освещена, старец стоял на коленях, а я, со свечой в руке, не знал, что мне делать. Прошло полчаса, я говорю: «Мне читать Последование ко Святому Причащению или что будем делать?» Я стал читать, читать, не останавливаясь.
В какой-то момент, на седьмой песне, мы вернулись туда, где и были, – в полумрак. Лампада остановилась. Божественное Причащение окончилось. Мы пошли, сели – там была маленькая передняя, снаружи у архондарика, со стороны церкви. Старец выглядел невероятно преобразившимся духовно.
Я говорю: «Геронда, что это такое было в церквушке?» Он отвечает: «А что такое?» Я говорю: «А лампада… разве вы не видели?» – «А-а-а, лампаду я видел. А ты что еще видел?» Говорю: «Я ничего не видел, только озарилась церквушка, и лампада раскачивалась». – «Больше ты ничего не заметил?» – «Нет, ничего другого я не видел. А что еще было?» – «Ничего не было, детка». Я говорю: «Ну разве так может быть, что ничего не было? Почему тогда мы не наблюдаем это каждодневно? И почему этого не видят все?» – «Правда, ничего не произошло, деточка моя, но разве ты не читал, что Богородица вечерами обходит Святую Гору и смотрит, что делают монахи». Я и в самом деле за несколько дней до этого читал об этом. «Вот Она прошла здесь, – говорит он мне, – увидела двух сумасшедших, которые читали молитвы, и раскачала лампаду, чтобы нас поприветствовать». В другой раз он сказал мне, что в тот час в церквушке видел Богородицу.
То, что случилось в ту ночь, было одним из самых потрясающих опытов, который я пережил со старцем, потому что приблизительно до 6 часов утра, когда рассвело и пришел батюшка из Ставроникиты, чтобы послужить у нас, мы сидели, и старец рассказывал мне многие случаи из его духовной жизни. Вот меня спрашивают: «Отче, отец Паисий святой? Правильно ли то, что мы поминаем его вместе со святыми?» Признаюсь вам (это не официальное мнение Церкви, это мое мнение): я, безусловно, верю, что если старец Паисий не святой, то святых в Церкви просто нет. Невозможно, чтобы человек, имевший такую изобильную благодать Божию и силу Святого Духа, исполнявший такие сверхъестественные подвиги, не пребывал бы вместе со святыми.
Как-то я спросил его: «Геронда, мы можем служить панихиды о святых, которые еще не канонизированы?» Он ответил: «Смотри, благословенный, святым вреда не будет. Когда мы молимся о них, они молятся о нас».
По отношению к старцу применимо все то, что пелось на Божественной литургии сегодня, в этом освященном месте, где мы были вместе с вами, в монастыре Стомиу – благодатной, прекрасной, благословенной обители. Мы пели причастен, каждое слово которого действительно для старца: «Блаженны, их же избрал и приял еси, Господи, и память их в род и род». Старец Паисий один из тех блаженных, которых избрал Господь и принял к Себе.
Слава Богу за всё!