«Когда служится сорокоуст, великий грешник выпускается из ада» — так говорил известный многим старец Николай (Гурьянов). Он неустанно подчеркивал решающую роль молитвы родственников.
Старец Павел (Груздев) и вовсе читал особые молитвы тем душам, которые остались без поминовения на земле — людям, лишенным близких. Его сердечная молитва звучала так:
«Помяни, Господи, тех, кого помянуть некому нужды ради».
Во время операции на желчном пузыре батюшка пережил клиническую смерть. И оказавшись на том свете, он был поражен, увидев огромную толпу молящихся за него людей — среди них были знакомые священники, уже отошедшие в вечность, но преобладали и совершенно незнакомые лица.
— Кто все эти люди? – поинтересовался отец Павел.
Один из священнослужителей разъяснил ему:
— Это души тех, за кого ты возносил молитву: «Помяни, Господи, тех, кого помянуть некому нужды ради». Они пришли ходатайствовать за тебя.
Святитель Иоанн Шанхайский говорил, что каждый, стремящийся выразить любовь к почившим и оказать им действенную поддержку, может достичь этого наилучшим образом через молитву и подачу поминальных записок на Божественной литургии. Более значимой помощи мы не способны им предоставить. В этом они постоянно нуждаются.
Церковь не принимает лишь обедни, панихиды и сорокоусты за самоубийц и некрещеных. Самоубийство расценивается как проявление хулы на Святого Духа, о чем Спаситель предупреждал: «Всякий грех и хула простятся человекам, а хула на Духа Святаго не простится… ни в сем веке, ни в будущем» (Мф. 12: 31-32).
Обратимся к нескольким рассказам на эту тему.
Из ада на Небо
У Старца Иосифа Исихаста была двоюродная сестра Катерина, ведшая мирскую жизнь. Она насмехалась над священнослужителями, пародируя их чтение, пение и поведение, находя в этом развлечение. Вскоре после прибытия отца Харалампия старец получил известие о кончине Катерины, еще совсем юной девушки. В последние мгновения жизни Господь явил ей неправедность ее поступков. Умирая, она испускала крики и корчилась в муках. Узнав об этом, старец заплакал. Отец Харалампий был поражен такой глубокой скорбью старца. Прозрев его недоумение, старец пояснил:
«Дитя мое, я скорблю не о ее смерти, а о том, что она в аду».
С этого момента старец начал постоянно поститься и молитвенно предстоять за сестру, долгое время видя ее пребывающей во тьме. Однажды во время молитвы он задремал и в видении узрел, как сестра с ликованием восходит из ада на Небо, держа некий ключ и восклицая в безумной радости:
— Сегодня мой великий день, теперь я иду в светлую обитель и прекрасный чертог!
Старец обратился к ней:
— Катерина, что происходит с тобой?
— Сегодня мой великий день!
Молитвами старца Катерина обрела свободу от своих оков. Воистину, многого достигает усердная молитва праведника (Иак. 5:16).
Поэтому старец однажды и поведал одному из чад:
— Знаешь ли, дитя мое, что говорят пребывающие в аду?
— Что они говорят, старче?
— Вот что:
«Ах, неужели в нашем роду не найдется хотя бы одного священника, чтобы поминал он нас, мучающихся здесь в аду? Чтобы прислал нам какую-нибудь посылочку?»
Он стремился извлечь всех грешников из ада
Старец также вспоминал отца Георгия, праведного священника из родного села, который его крестил и о котором старец молился по четкам. Этот святой человек сохранял девство, творил обильную милостыню и изгонял бесов. Ежедневно он совершал литургию, поминая тысячи имен, затем обходил кладбище и весь день служил заупокойные службы. Он стремился извлечь всех грешников из ада.
Старец увидел отца Георгия в сновидении, и тот сказал ему:
— При жизни я полагал, что только литургии выводят души из ада. Теперь же, после смерти, я убедился на деле, что и ваши молитвы освобождают души от вечных мучений.
Поэтому старец наставлял, что милость Божия безгранична, ибо не только Божественной литургией, но и молитвой можно извлечь душу из ада. Он призывал всех молиться по четкам об усопших:
«За всех ваших почивших творите молитву по четкам, чтобы обрели спасение и эти души».
Пьющий монах
«Старчик по имени Симон до монашества был портовым рабочим в Волосе. По утрам он обычно опохмелялся, выпивая ракию, и снова засыпал, чтобы проснуться на следующий день. Однажды кто-то пырнул его ножом неизвестно за что, перерезал ему сухожилие, и с тех пор он сгорбился. Милость Божия привела его на Святую Гору, где он стал монахом.
Он жил ниже той каливы, которую мы устроили в Новом Скиту и в которой упокоился Старец Иосиф.
Я служил тогда в церкви Святых Бессеребренников, в одноименной каливе. Отец Симон время от времени приходил к нам, и Старец кормил его. Однажды он пришел туда, где я занимался рукоделием, вырезая печати для просфор.
— Батюшка мой, как поживаешь?
— Присядь, отец Симон, присядь, побудь со мной.
— Отченька, сказать тебе кое-что?
— Скажи.
— Я раньше ничего не боялся. А сейчас бьют часы – и я вздрагиваю. Что-то нехорошее происходит.
— И чего же ты боишься?
— Вот именно: раньше не боялся, а сейчас почему-то вздрагиваю. Это достойно удивления. Знаешь, если я помру, то, когда ты об этом узнаешь, приди и подготовь меня к погребению.
— Отец Симон, давай сделаем так, чтобы было наверняка. Ты каждый день будешь сидеть на балконе, чтобы здороваться со мной, когда я буду идти в Святых Бессеребренников. А я буду здороваться с тобой, и так буду знать, то ты жив. Если же не увижу тебя на балконе, то пойму, что ты помер.
— Не стоит, ты и так все узнаешь.
— Но ты все-таки делай то, что я тебе сказал.
В общем, мы посылали ему еду, брал он кое-что и в других местах. Он сидел на балконе и кричал мне:
— Благословите, отченька!
— Благословите, отец Симон! Хорошо!
Наступил канун памяти святого Симона. Было 27 декабря. Пришел отец Симон к Старцу взять еду. Старец был прозорливым, поэтому сказал:
— Отец Симон, не ходи в Новый Скит, приходи сюда, я дам тебе поесть, дам тебе и большую чашу вина – и будет у тебя все прекрасно. Не ходи никуда.
Старец был очень сообразительным.
— Окажешь мне послушание?
— Хорошо, Старче Иосифе, я никуда не буду ходить. Хорошо.
Итак, в тот день взял он еду и пришел посидеть и пришел посидеть в нашем с отцом Феофилактом дворе. Перед этим мы все вместе пообедали у Старца и пришли в нашу каливу Святых Бессеребренников.
— Отец Симон, почему ты не идешь домой?
— Боюсь, отченька.
— Чего же ты боишься?
Старец, будучи опытным, понимал, в чем тут дело. Он старался устроить все с отцом Симоном так, чтобы смерть не застала его пьяным. Он знал его слабость, и поэтому говорил ему:
— Не ходи ни к кому в Скит! Не ходи ни к кому в Скит!
Вскоре мы отправились поспать два-три часа перед бдением. И отец Симон ушел. Тогда-то он, должно быть, и подумал: «Куда мне идти?» Забыл наказ Старца и отправился в Скит, чтобы развеять страх. Побывал у кого-то в гостях, там его угостили ракией: «Выпей одну рюмочку». И когда стемнело, отец Симон был уже пьян. Как ему добраться домой? Дали ему в качестве фонарика керосиновую лампу.
Утром прохожу я мимо его каливы, а отца Симона нет. Прохожу в полдень – был канун Нового года – его не видно.
— Старче, отец Симон помер.
— Да брось ты, откуда ты знаешь? Пообедайте и потом сходите посмотреть.
— Буди благословенно.
Мы поели и легли спать, думая после этого пойти. Но отцу Иосифу Младшему не спалось. Он поднялся и пошел к отцу Симону.
Калитка была отворена. Поднялся он на террасу – дверь в каливу также отворена. А за ней на полу лежал отец Симон. Видимо, идя с керосиновой лампой, он, будучи выпившим, упал, ударился головой и тут же умер. Как только не случился пожар!
Отец Иосиф рассказал все Старцу. Мы отнесли покойника в Скит. К счастью, была зима, стояла холодная погода, и мы оставили его на ночь в своей каливе. Переодели и ночью молились о его упокоении, а от тела уже исходил запах. Мы старались перебить его ладаном. На следующий день – третий после смерти – похоронили отца Симона. Вид у него был такой, будто он спал.
Старец сказал, чтобы мы отслужили по нему, бедному, сорокоуст. И начали мы служить о нем литургии. К середине сорокоуста является мне отец Симон, расстроенный. Я обнял его.
— Отец Симон!
— Отченька мой, отченька!
— Как тебе сейчас?
— Отченька, дела мои не очень хороши.
— Имей надежду! Мы отслужим по тебе сорокоуст – и будет тебе хорошо.
— Благодарю тебя, отченька!
— Мы тебе поможем.
На этом видение закончилось.
«В чем тебя застану, в том и сужу». Поэтому и сказано: «Стареют и умирают вместе с человеком страсти, которым он порабощен». И Бог попускает человеку умереть в этом, чтобы обнаружилось, чем он был пленен.
Сорок литургий
А вот еще одна подлинная история одного семейства, которая показывает нам, насколько важно заказывать сорокоусты об упокоении почивших христиан.
Итак, старцу Даниилу пришлось покинуть монастырь Ватопед и отправиться в родной город Смирну, где он провел девять месяцев.
Как только он прибыл в Смирну, то счел своим долгом навестить Георгия, сына незабвенного Деметриуса.
Деметриус оставался простым мирянином, однако его глубокая вера и праведность наделили его «небесной мудростью», принесшей ему славу мудрого наставника и советчика. Его поучения укрепляли множество душ, в том числе и душу старца Даниила в молодые годы.
Он подробно расспросил его о кончине отца, о которой слышал от многих людей.
Откликнувшись на просьбу монаха, Георгий в мельчайших деталях поведал о смерти своего почтенного отца, омывая воспоминания слезами. Одна подробность оказалась столь поразительной, что мы должны особенно о ней рассказать.
Приближаясь к завершению земного пути, богодухновенный Деметриус получил откровение о дне своей смерти, назначенном ему Всевышним. В тот день он попросил одного благочестивого священника, отца Деметриуса, чистого сердцем, прийти к нему.
«Сегодня я умру, отче, — произнес он. — Молю тебя, скажи, как мне поступить в последние мгновения».
Священник знал о его праведной жизни, знал, что тот исповедался, принял соборование и неоднократно причащался. Выслушав просьбу, он решил предложить следующее:
«Если желаешь, распорядись совершить по твоей смерти сорок литургий в одном из сельских храмов».
Умирающий с радостью принял наставление священника. Немного подождав, он позвал сына.
«Сын мой, прошу тебя об одной услуге. Молю, чтобы после моей смерти ты заказал сорок литургий по мне в какой-нибудь сельской церкви».
Тот отвечал: «Благослови меня, отец мой, обещаю исполнить твое желание».
Спустя два часа Божий человек отошел в мир иной. Незамедлительно его достойный сын обратился к отцу Деметриусу, не ведая, что именно он посоветовал сорок литургий.
«Отец Деметриус, мой отец завещал мне отслужить за него сорок литургий где-то за городом. Поскольку Вы иногда служите в храме Святых Апостолов, прошу Вас взять на себя этот труд. Я оплачу все расходы».
Со слезами отвечал священник:
«Дорогой Георгий, именно я дал твоему отцу такой совет, и пока живу, буду поминать его. Но не могу совершить эти сорок литургий, поскольку сейчас матушка моя заболела. Тебе придется обратиться к другому священнику».
Однако Георгий, зная великое благочестие отца Деметриуса и преданность ему своего отца, упорно настаивал, пока не убедил его. Священник, вернувшись домой, сказал супруге и дочерям:
«Мне предстоит совершить сорок литургий за душу благочестивого христианина Деметриуса. Поэтому сорок дней не ждите меня дома — я буду служить в храме Святых Апостолов».
Он принялся усердно совершать литургии. Уже отслужил тридцать девять, последняя выпадала на воскресенье. Но в субботу вечером у него так мучительно разболелись зубы, что он вынужден был отправиться домой. Он стонал от боли. Супруга предложила вызвать врача для удаления зуба.
«Нет, — ответил отец Деметриус. — Завтра мне предстоит совершить последнюю литургию».
Однако к полуночи боль стала настолько невыносимой, что пришлось вызвать врача и удалить зуб. Из-за кровотечения священник решил перенести последнюю литургию на понедельник.
В субботу днем Георгий приготовил деньги для оплаты труда священника, намереваясь передать их на следующий день. В ночь на воскресенье он встал на молитву. Ночная тишина благоприятствовала молитвенному настрою. Спустя долгое время он устал и прилег на постель, вспоминая добрые дела и наставления своего благословенного батюшки. В голове возникла мысль:
«Действительно ли сорок литургий помогают душам усопших, или церковь предписывает их для утешения живых?»
И в этот момент он задремал.
Он увидел себя в прекрасном месте невыразимой красоты, какой не встретить на земле. Однако чувствовал себя недостойным пребывать в таком святом райском месте, и его охватил страх, что его должны изгнать оттуда в адские глубины. Но он утешился мыслью:
«Если Всемогущий Господь привел меня сюда, Он помилует меня и даст время на покаяние, ведь я еще не умер и не разлучился с телом».
После этой утешительной мысли он увидел приближающийся издалека чистейший и ярчайший свет, сияющий намного сильнее солнца. Он поспешил навстречу и с невыразимым изумлением узрел зрелище невиданной красоты. Перед ним простирался огромный сад или лес, благоухающий чудесным незнакомым ароматом. Он подумал:
«Вот он, Рай! О, какое блаженство ожидает тех, кто праведно проживет на земле!»
Созерцая с восхищением и трепетом это божественное великолепие, он заметил величественный дворец невообразимой архитектурной красоты, чьи стены излучали сияние ярче солнечного золота и драгоценных камней. Человеческий язык бессилен передать подобное совершенство. Он замер в благоговейном молчании. Приблизившись — какая благодать! — узрел своего отца, озаренного небесным светом, стоящего у входа во дворец.
«Каким образом ты оказался здесь, дитя мое?» — с нежностью и любовью вопросил отец.
«Сам не ведаю, отче. Лишь чувствую собственную недостойность пребывать в сем месте. Но поведай мне — как ты здесь? Каким путем достиг этого места? И кому принадлежит сей дворец?»
«Милосердие Спасителя нашего Христа и покровительство Его Пречистой Матери, которую я особенно чтил, даровали мне это место. Сегодня мне надлежало войти в этот дворец, однако строитель, возводивший его, недужен — сегодня ему удалили зуб, — потому сорок дней строительства остались незавершенными. Поэтому войду завтра».
После сих слов Георгий пробудился с чувством священного трепета, со слезами, но в некотором недоумении. Остаток ночи бодрствовал, непрестанно воздавая хвалу Всевышнему. С рассветом направился на литургию в храм святой Фотинии. Затем, взяв просфору, вино и свечу, отправился в Миртакийский район к церкви Святых Апостолов. Там обнаружил отца Деметриуса в келье, сидящего на стуле.
Священник радушно встретил его и промолвил, не желая причинить огорчение:
«Только что вернулся с Божественной литургии. Теперь сорок литургий свершены».
Тогда Георгий подробно поведал о ночном видении. Когда дошел до того места, где вход отца во дворец был отсрочен из-за зубной боли строителя, священник исполнился одновременно страха, радости и благоговейного трепета. Он поднялся и произнес:
«Дорогой Георгий, именно я — тот строитель, что трудился над возведением дворца. Сегодня не служил литургию из-за удаленного зуба. Видишь — мой платок весь в крови. Солгал тебе, не желая расстраивать».
Старец Даниил был глубоко потрясен этим повествованием. В завершение Георгий предложил ему встретиться с отцом Деметриусом, подвизавшимся тогда в приходе святого Иоанна Богослова. Священник засвидетельствовал истинность происшедшего и посоветовал записать все как весьма назидательное. Так и произошло, поскольку эта история была обнаружена в рукописях.
В заключение старец Даниил приписал карандашом: «Записанное слышал в октябре 1875 года. Наш незабвенный Деметриус преставился в 1869 году».
Слава Богу за всё!