Этот подлинный случай относится к самому началу военного времени и связан с монахиней Пюхтицкого Успенского монастыря Марией Лешкиной. Сведения о нём дошли до нас благодаря иеродиакону Никону Муртазову. На протяжении нескольких лет он нёс своё служение в Пюхтицах, с большим усердием занимаясь сбором монастырских преданий и записывая свидетельства очевидцев о чудесных событиях, происходивших в стенах обители.
С началом Отечественной войны Пюхтицкий монастырь оказался под немецкой оккупацией. Запасы продовольствия иссякли, денег не осталось вовсе. Сестры начали голодать, и тогда игумения Иоанна призвала к себе послушницу Марию:
«У нас осталась лишь мерзлая картошка да вода, но к празднику хотелось бы порадовать сестер рыбкой. Сходи в свою деревню и попроси у людей — может, кто и подаст для нашей обители. Знаю, что и самим им живется нелегко, и тебе дорога будет трудной. Прежде чем отправиться в путь, испроси благословения у чудотворной иконы Божией Матери. Она не оставит тебя Своей помощью».
Мария так и поступила. С трудом добравшись до родной деревни, она нашла там своего дядю. Дядя встретил племянницу с теплотой:
«У нас самих ничего нет, но ты ступай в соседнюю деревню. Там живут старообрядцы, люди душевные и добрые — не откажут. А обратно до Печор я отвезу тебя на лошади».
В деревне Любницы, куда держала путь Мария, действительно обитали отзывчивые люди. Набрала она у них полный мешок сушеной рыбы. Ноша оказалась столь тяжела, что тащить ее пришлось волоком. На выходе из деревни повстречалась ей пожилая женщина.
— Куда путь держишь? — спросила она.
Мария назвала деревню.
— Иди прямо. Здесь будет не больше полутора километров, а в обход намотаешь все шесть. И народ там ходит. Ступай смело, не бойся.
Поблагодарив старушку, Мария свернула с дороги в поросший мхом лес. Не успела она пройти и нескольких шагов, как провалилась в топь. Осознав, что тонет и спасения ждать неоткуда, она подняла глаза к небу и воззвала с такой горячностью, какой прежде никогда не знала:
«Матерь Божия, спаси меня за святое послушание!»
Она призывала святителя Николая, но особенно пламенно молилась Архистратигу Михаилу:
«Помоги мне, вынеси с этого болота на сушу!»
Тем временем трясина неумолимо затягивала ее глубже. Когда ледяная вода подступила к горлу, страх смерти оказался столь невыносим, что Мария лишилась чувств…
Она пришла в себя на краю леса. Встав на ноги, Мария осмотрелась по сторонам — деревня, к которой она держала путь, виднелась совсем близко. Первая мысль была растерянной: каким образом она здесь очутилась? Но потом память начала возвращать всё то, что ей пришлось пережить, — и ноги сами подкосились. Она опустилась на колени, и слёзы потекли по щекам сами собой. Из груди вырвалась горячая благодарность Небесным Силам, уберёгшим её от гибели.
Когда она наконец поднялась и снова огляделась вокруг, то заметила кое-что позади себя. Мешок с рыбой лежал тут же, целёхонький.
— Миленькая ты моя рыбка, и ты уцелела вместе со мной! — вырвалось у неё.
И слёзы снова хлынули — но уже совсем другие. Это были слёзы чистой радости и тихой, переполняющей сердце признательности за то, что оба они, и она, и её нехитрый улов, добрались до берега живыми.
Мария вернулась в деревню и рассказала обо всем дяде. Тот долго дивился произошедшему:
«Я здесь родился и вырос, но никогда не видел, чтобы кто-то здесь ходил. Это не болото — это Псковское озеро. Просто у нашего берега оно поросло мхом и травой. Глубина там такая же, как в самом озере».
Долго молчал дядя, затем широко перекрестился и произнес:
«Есть Господь и будет. Дивны дела Твои, Господи. Слава силе Твоей, Господи!»
Мария переоделась в сухое, а наутро вместе с дядей отправилась в Печоры, чтобы оттуда вернуться в родную обитель.
Слава Богу за всё!