В последние годы своей земной жизни старец Гавриил был неизменно окружён людьми, жаждавшими узнать о судьбе Грузии. Его слова порой потрясали, пугали и ставили в тупик. Некоторые называли его юродство не более чем «игрой на публику». Но отец Гавриил жил и говорил иначе, чем все остальные:
«Когда я уйду, Грузии ещё предстоит пройти через многие испытания и пролить немало крови. Когда умер Лазарь, было ли хоть одно ребро, не тронутое тлением? Так же будет и с Грузией — как некогда она распалась на отдельные княжества, так и снова раздробится. Но когда Господь помиловал и воскресил Лазаря, было ли хоть одно ребро, не причастившееся воскрешению? Так же воссоздаст Господь и Грузию в пределах царя Давида — молитвами милосердной Матери Богородицы. Прежде чем наступит всеобщее гонение, в Грузии утвердится престол миропомазанного царя, который будет править народом с любовью к Богу и ближнему».
Для многих в России грядущее воцарение Царя оставалось туманным, в Грузии же и вовсе недоумевали по этому поводу. Немало людей выражало сомнения, и всё же время от времени они решались подойти к старцу и расспросить его подробнее.
Отец Гавриил юродствовал, и потому не каждый мог уразуметь его ответы. Они нередко бывали иносказательными. Как бы то ни было, многие его пророчества начали сбываться ещё при его жизни.
Не раз говорил старец и о том, что в Грузии необходимо восстановить царскую династию Багратиони — и это станет подлинным поворотом в судьбе страны.
К отцу Гавриилу приезжала эмигрантка из царского рода Леонида Багратиони — супруга Кирилла Романова, жившая с ним в Париже. Вместе с ней был внук — Георгий. Леонида спросила: «Будет ли восстановлена монархия в России? И доживу ли я до этих дней?» Отец Гавриил ответил: «Вы не доживёте. Внук — доживёт».
Слова старца о том, что он нёс крест Грузии и России, были произнесены не напрасно и не случайно. Он действительно провидел многое, просто открывал не всё. Случалось, он говорил прямо: «Мне это и открыто, да только вам знать о том не на пользу».
Кому-то это покажется невероятным, однако и после своей кончины отец Гавриил не перестал пророчествовать. Об одном из таких чудес свидетельствует его духовное чадо Кетеван Бекаури:
«После преставления отца Гавриила мне было особенно тяжело — я остро переживала его уход. Спустя месяц после его смерти мне приснился сон: я стою во дворе Сионской церкви, вокруг много людей. Все кого-то ждут, молятся, радуются. Я тоже нахожусь среди них, не понимая, что происходит. Вижу — останавливается автомобиль, из него выходят несколько священнослужителей. А рядом с машиной стоит сам старец Гавриил и смотрит на нас. Я, истосковавшись по нему, заплакала и мысленно обратилась к нему: «Батюшка, ещё месяц назад вы были с нами, юродствовали, наставляли на путь истинный… А теперь ушли в вечность! Вы нужны нам здесь! На что вы способны теперь?!» И тут старец Гавриил строго взглянул на меня и громко произнёс: «На что я способен?! Смотри!» — и вознёсся в воздух, воскликнув громовым голосом: «Слава Богу!» Все, кто был во дворе, подхватили этот возглас: «Слава Богу!» Я проснулась от этого крика — с ощущением, что слышала его наяву. Было это в 1995 году. Потом день шёл за днём, год за годом, и всё понемногу забывалось. Я забыла и об этом сне. Лишь спустя 19 лет, в 2014 году, когда мощи старца Гавриила были обретены в монастыре Самтавро, я провела всю ночь во дворе обители. В Мцхете и по всей Грузии творилось что-то невообразимое: въезд в город перекрыли, собралось бесчисленное множество народа. Утром было принято решение перенести мощи батюшки в храм Светицховели. Когда распахнулись врата монастыря Самтавро и люди увидели раку со святыми мощами отца Гавриила, все, не сговариваясь, воскликнули: «Слава Богу!» Тысячи голосов — и этот возглас разнёсся по всей Мцхете. И в тот миг я вспомнила сон, приснившийся мне девятнадцать лет назад. Я замерла на месте и не могла сдвинуться с него. Слёзы радости и раскаяния хлынули сами собой. А в это время старец Гавриил шепнул мне на ухо: «А ты ведь не верила!» Верую, любимый мой батюшка Гавриил!»
Примечательно и то, что ещё при жизни старец обещал своим чадам, что останется с ними и после смерти. Это воспоминание — живое и неоспоримое свидетельство того, как сбылось его пророческое слово. Сегодня люди продолжают делиться посмертными чудесами старца.
Известны случаи, когда отец Гавриил являлся человеку совершенно неожиданно и навсегда становился его любимым святым. Все, кто чтит старца, неизменно ощущают его живое присутствие рядом. Он настолько скорый помощник, что никто не сомневается: в безвыходной ситуации он непременно придёт на помощь. Немаловажно здесь и одно условие — вера. Если веруешь истинно и убеждён, что святой поможет, это непременно происходит — пусть порой и не так, как ожидалось вначале. Ведь всё, что даётся нам свыше, исключительно для нашей пользы — и это следует помнить всегда.
Отец Гавриил являлся и помогал даже тем, кто лишь вспомнил о нём в беде, но не нашёл сил помолиться. Именно так произошло в жизни Гиорги Мгалоблишвили, рассказавшего следующее:
«Мы с женой прожили в браке уже два года, но детей у нас не было — супруга не могла забеременеть. Мы обратились к врачу, и обследование вынесло тяжёлый приговор: у жены обнаружили туберкулёз матки в запущенной форме. Врач сказал прямо: «К сожалению, состояние очень тяжёлое, и возможность иметь детей крайне сомнительна. Если вы немедленно не начнёте лечение, болезнь в короткий срок осложнится настолько, что придётся удалить матку».
Мы были раздавлены этими словами. Я не знал, что делать — врач, по сути, всё уже сказал. Вернувшись домой, я пребывал в отчаянии до самой ночи. Вдруг, перед тем как заснуть, мне вспомнилась могила отца Гавриила — великого монаха, подвизавшегося в Мцхете. Эта мысль внесла в душу какой-то слабый проблеск, хотя ни о чём конкретном я не думал. В таком скорбном состоянии я и уснул — и увидел поразительный сон: явился яркий свет, и из этого света вышел отец Гавриил. Он задумчиво смотрел на меня. Я растерялся и, вспомнив слухи о том, что во время юродства отец Гавриил пил вино, сказал ему: «Наверное, отче, когда вас огорчали, вы так и переживали — потому и пили, да?» Монах строго посмотрел на меня и ответил: «Знай! Монах Гавриил никогда не пил. А завтра приходи на мою могилу». Сказав это, он ушёл — и вместе со светом исчез.
Я проснулся и ждал рассвета, чтобы ехать в Мцхету. Войдя в монастырь Самтавро, я увидел, что люди уже собрались у могилы. До неё оставалось шагов пятнадцать-двадцать, как вдруг я увидел: у изголовья могилы, лицом к востоку, стоит сам отец Гавриил и осеняет крестным знамением собравшийся народ — точно так, как на той известной чёрно-белой фотографии. Изумление моё не поддавалось описанию. Сначала я смотрел на окружающих и понял: никто его не видит. Потом начал сомневаться в себе — может, мне это мерещится? — и несколько раз менял место, проверяя себя. Пока я пребывал в таком замешательстве, отец Гавриил как будто не замечал меня, но когда я осознал, что со мной происходит настоящее чудо, он взглянул на меня и — словно голос его достигал разума, минуя слух — сказал: «У тебя родится девочка. Назовите её Нино!» — и исчез.
Я взял с его могилы лампадное масло, и супруга принимала его, как положено. Спустя полтора месяца она забеременела. Врачи были поражены. Беременность протекает отлично. Сейчас жена на восьмом месяце, и мы с упованием на Бога ждём девочку — Нино. Благодарю за всё Господа и нашего великого заступника и помощника — отца Гавриила».
Монахиня Анастасия хранит в своей памяти удивительные свидетельства о чудесах, которые начали совершаться после прославления отца Гавриила:
«С момента канонизации старца наш монастырь словно ожил. Двадцать лет сёстры жили без игумении — и вот, всего через четыре месяца после причисления отца Гавриила к лику святых, в апреле 2013 года, по представлению владыки Даниила Святейший Патриарх возвёл наместницу монастыря монахиню Параскеву во игумении. Это торжественное событие состоялось в Троицком кафедральном соборе в Тбилиси. С того же года возобновились постриги — прежде они были надолго прерваны, и некоторые насельницы по пятнадцать-семнадцать лет оставались в послушницах.
Спустя восемнадцать лет после преставления отца Гавриила мне довелось вновь посетить Самтавро. Едва переступив порог монастыря, я ощутила нечто необъяснимое: воздух у правой стороны храма, там, где покоится старец, казался совершенно очищенным — будто само небо склонилось над этим местом.
У могилы собралось множество людей, все стояли на коленях. Ночь я провела в монастыре, а ранним утром следующего дня, ещё до открытия ворот, по благословению игумении Кетеван спустилась к могиле. Присела на стоящий рядом стульчик под натянутым синим тентом — и тотчас на полотне тента начали собираться птички. Они кувыркались и щебетали с такой живой, трепетной радостью, что сердце невольно сжималось от умиления. Я сидела и смотрела, не в силах понять происходящего. В душе рождалась уверенность: это сам отец Гавриил радуется моему первому приходу к его могиле. Хотя, быть может, это была лишь моя иллюзия, и птицы Самтавро каждое утро встречали рассвет именно так.»
Матушка Анастасия хранит и ещё одно весомое свидетельство:
«В наш монастырь приходил племянник одной пожилой сестры — юноша, страдавший душевной болезнью с периодическими приступами. Он бывал у нас ежедневно и даже присутствовал на молитвах. Отец Гавриил долго не обращал на него никакого внимания, однако однажды, без видимой причины, с редкостной строгостью и без малейшего юродства потребовал, чтобы тот покинул территорию монастыря. Молодой человек упирался и долго не двигался с места. Тогда отец Гавриил сделался совершенно непреклонным: он взял стул, готовый бросить его, если понадобится. После продолжительных препирательств юноша всё же ушёл. Лишь впоследствии я узнала, на что способны такие люди во время приступа — они могут причинить тяжкий вред, даже лишить жизни. Теперь я ясно понимаю, от какой страшной беды уберёг нас в тот день отец Гавриил.»
Своё драгоценное воспоминание о старце хранит и монахиня Афанасия:
«Однажды в храме я увидела отца Гавриила в окружении детей из детского сада — он что-то проповедовал им, и они слушали, прикованные к каждому его слову. Вдруг подошла одна из сестёр нашего монастыря и тоже принялась что-то говорить детям. Не знаю, что именно сказал ей отец Гавриил, но через несколько мгновений она с гневным выражением лица увела детей прочь и повела их к иконе Богородицы, заведя разговор о ней. Я взглянула на отца Гавриила: он стоял совершенно один, с опечаленным лицом, слегка опустив голову. Как священнослужитель, именно он имел право и обязанность проповедовать в храме — женщине Церковь такого права не даёт. Он мог бы справедливо обличить сестру за столь дерзкий поступок. Однако отец Гавриил, несмотря на явную обиду, промолчал — и в этом молчании было больше духовной силы, чем в любых словах: он мгновенно преодолел себя и не стал обличать ближнего из-за личного оскорбления.»
Воистину велик был этот старец — а ныне он прославлен как преподобный Гавриил Самтаврийский (1929–1995). Главный завет, который он оставил нам, звучит с неотразимой силой: в последние времена превыше всего необходима любовь — к Богу и к ближним. Эту заповедь старец Гавриил пронёс сквозь все испытания жизни, сказав о своём кресте так:
«Мой крест – вся Грузия и половина России».
Преподобный Отче Гаврииле, моли Бога о нас!
Слава Богу за всё!