Митрополит Морфский Неофит (Масурас) свидетельствовал: преподобный Паисий Святогорец обладал редким даром — он умел чувствовать чужую боль и возносить молитву от всего сердца. Это был истинный подвижник, живший среди людей. Человек открывал ему душу, а он в ответ открывал человеку свой разум.
Преподобный Паисий — каппадокиец, ставший афонским иноком: его судьба была определена беженством из Малой Азии. Сегодня он — вселенский святой, наставник в православии, монашестве и семейной жизни, дивный пророк для народа, в котором вера и неверие многих людей подвергаются испытанию.
Люди не желают воспринимать никакие идеи — даже исходящие из уст угодника Божия. Им нужно одно: почувствовать сердце другого человека. Преподобный Паисий был нашим восточным человеком, малоазийцем — как и святой Иаков Эвбейский. Оба происходили из разных уголков Малой Азии и в детстве пережили участь беженцев. Тот, кто сам прошёл через это, поймёт старца Паисия и старца Иакова глубже, чем кто-либо другой. Современные врачи, особенно психиатры, изучавшие лакановскую психологию, утверждают: первые десять лет жизни решающие для любого человека — святого или нет. Хочешь понять преподобного Паисия — смотри на первое десятилетие его жизни.
Преподобный говорил:
Одни люди рождаются с душой, вмещающей не больше напёрстка. Если этот напёрсток наполнится Божией благодатью — им этого хватит. У других душа — как кофейная чашка: наполнится — и достаточно. У третьих — стакан, у четвёртых — кувшин, у пятых — водохранилище, которое то и дело переполняется и орошает окрестные поля.
Чем вместительнее сосуд для благодати, тем выше наша ответственность — перед Богом, даровавшим его, и перед добрыми предками, которые этот сосуд «сформировали». Его объём определяется не нашими способностями и заслугами, а матерью, бабушкой, отцом, дедушкой, каким-то священником, монахом, монахиней или праведным человеком в роду.
Современный человек назовёт это ДНК, наследственностью или каким-нибудь термином из психологии. Но ни одно из этих объяснений не достигает той точности, с которой говорил преподобный Паисий.
Береги сосуд, который Господь вручил тебе для наполнения!
Ещё одной отличительной чертой преподобного Паисия было остроумие. Именно оно помогало ему «настраиваться» на волну собеседника. С епископом он говорил как епископ, с патриархом — как патриарх, с монахом — как монах, с человеком семейным — как семейный человек. Это поразительное свойство было присуще тому, кто с юности избрал путь аскезы: умение находить общий язык с любым человеком, невзирая на возраст и положение. Он был человеком исключительной искренности.
Святой старец Паисий глубоко любил боль, труд и слёзы. Он скорбел, глядя на моё поколение — мне сейчас 53 года, а тогда нам было по 20–30 лет, — которое не хотело трудиться. И говорил мне:
— Ваше поколение хочет освятиться одной кнопкой! Человек думает: нажал — и уже святой!
Святые вообще свои для Бога — и становятся своими для верующих. Преподобный Паисий питал особую любовь к беженцам — выходцам ли из Малой Азии, киприотам или константинопольским изгнанникам. Слово «беженец» было для него ключом, которым он немедленно открывал не дверь кельи, а своё сердце.
Он был человеком практического склада. Если к святому Паисию приходила женщина со словами: «У меня проблема с мужем», он не пускался в теоретические рассуждения, а предлагал конкретное действие. Его пастырское служение строилось на множестве таких практических рецептов.
Приведу один пример. Я сказал старцу Паисию:
— Меня охватывает смятение, когда приходит какой-то помысел или желание, которое я не могу побороть, и оно рождает во мне гнев. Я вспыхиваю очень быстро!
— Я тоже, — ответил он.
— Это меня не утешает, — возразил я.
— Послушай, скажу тебе, что нужно делать, когда эти мысли и желания снова придут к тебе.
— Только не говорите мне снова то, что уже говорили в Кутлумуше, — читать молитву «Господи Иисусе Христе, помилуй меня грешного!».
— Почему тебе этого кажется мало?
— Как вы считаете, что мне следует делать?
— Произноси молитвы «Великое имя Святой Троицы» и «Пресвятая Богородица, спаси нас». Когда я их произношу, то ощущаю помощь Святой Троицы и Пресвятой Богородицы, и искушение тотчас отступает. Молись этими молитвами — и если они тебе не помогут, приди и отчитай меня!
Когда преподобный Паисий говорит тебе такое, остаётся одно — исполнить его слова. Я вернулся в Афины. «Помыслы — это помыслы, желания — это желания», — сказал я себе и начал молиться:
— Великое имя Святой Троицы! Пресвятая Богородица, спаси нас!
И я убедился: помыслы стали рассеиваться, а желания — угасать. Вот насколько конкретны и действенны слова преподобного Паисия. Именно поэтому его так горячо любят современные люди, пресытившиеся всевозможными теориями.
В семье одного дорогого мне человека случилось тяжёлое искушение. Я опасался, что он впадёт в уныние — сегодня люди поддаются ему с пугающей лёгкостью. Но он был радостен, и я подумал: «Господи, помилуй! Может, что-то не так со здоровьем? Отчего он так светел?!»
Я спросил его:
— Сын мой, в твоём доме такая беда. Ты живёшь вдали от жены и детей, вы расстались — а ты радуешься!
Он ответил:
— Знаешь, я делаю то же, что ты делаешь, когда ремонтируешь машину.
— Что именно?
— Я видел, как ты, работая с автомобилем, то и дело произносишь: «Великое имя Пресвятой Троицы», «Пресвятая Богородица, спаси нас!». Я стал делать так же — и переполняюсь радостью!
Святые исцеляют даже скрытые недуги — без мучительных операций, без единого разреза.
Покровительство Пресвятой Богородицы он ощущал с исключительной силой. Однажды в молитве ему открылось: турки готовятся к вторжению в Эгейское море, — и он увидел, как Пресвятая Богородица простёрла Свой Покров над всей Грецией. Вдумайтесь: какими должны быть отношения святых с Пресвятой Богородицей, что ради этих немногих избранников Она осеняет Своим Покровом и весь наш народ!
Преподобный Отче Паисие, моли Бога о нас!
Пресвятая Богородица, спаси нас!
Слава Богу за всё!