Случается, что христианин, совершив тяжкий грех, не решается открыть его на исповеди и замалчивает содеянное, тем самым многократно умножая свою вину. Как правило, скрывая грех на исповеди, он тешит себя надеждой искупить его уединённой молитвой, подаянием или иными делами благочестия. Однако такая самонадеянность — не что иное, как горькое заблуждение. Бремя смертного греха столь непосильно, что ни наше немощное покаяние, ни наши слабые молитвы не способны исцелить им поражённую душу. Лишь Божия благодать, подаваемая в таинстве Покаяния, обладает силой очистить душу от смертного греха и освободить её от его тягостных оков. Отказываясь же от помощи этого Божественного таинства, мы обрекаем душу оставаться израненной, искалеченной и помрачённой грехом. И эта греховная тьма неуклонно разрушает и душу, и тело, с каждым днём всё глубже проникая в самые основы жизни и похищая последнюю надежду на спасение.
Ангелы и наши падения
Пресвитер Пиаммон был удостоен особого дара Божественных откровений. В один из дней, совершая Бескровную Жертву, он созерцал у святого престола ангела Господня, державшего в руках книгу, куда тот вносил имена иноков, приступавших к святыне. Старец зорко следил за тем, чьи имена ангел обходил стороной. По завершении литургии он призвал каждого из них и вопросил, не отягощена ли их совесть тайно содеянным грехом. И в этой Исповеди обнаружилось, что каждый из них виновен в смертном грехе. Тогда он побудил их к покаянию и сам вместе с ними, простираясь перед Господом, день и ночь молился со слезами, как будто сам был соучастником их падений. И пребывал в покаянии и слезах до той поры, пока вновь не узрел ангела у престола, записывающего имена причастников. Вписав всех, ангел стал называть каждого по имени, призывая приступить к престолу для примирения с Богом. Увидев это, старец понял, что раскаяние принято, и с великой радостью допустил всех к святыне.
Откровение усопшего
В Карфагене жил некий муж по имени Таксиот — воин, чья жизнь была исполнена тяжких грехов. Когда страшная заразная болезнь поразила город и унесла множество жизней, страх Божий объял душу Таксиота: он обратился к Господу и принёс покаяние. Оставив Карфаген, он удалился вместе с женою в ближнее селение, где и пребывал, посвящая дни свои богомыслию.
Однако спустя некоторое время, по навождению диавольскому, он впал в грех прелюбодеяния с женой соседнего земледельца; и несколько дней спустя, ещё не смыв с себя этого греха, был ужален змеею и скончался.
Неподалёку, на расстоянии одного поприща, стоял монастырь. Жена Таксиота пришла туда и умолила монахов забрать тело усопшего и предать его погребению в церкви — что и было исполнено в третий час дня. Когда же настал час девятый, из могилы вдруг раздался громкий вопль:
«Помилуйте, помилуйте меня!»
Монахи в изумлении подступили к могиле, услышали голос погребённого и немедля разрыли её — и обнаружили Таксиота живым. В трепете они расспрашивали его, желая уразуметь, что с ним произошло и каким образом он воскрес. Но тот, сотрясаемый неудержимым плачем и рыданием, не мог произнести ни слова и лишь просил отвести его к епископу Тарасию — и был препровождён к нему. Обливаясь слезами, он поведал следующее:
— Когда смерть настигла меня, предо мной предстали некие эфиопы; облик их был устрашающим, и душа моя пришла в смятение. Затем явились двое прекрасных юношей; душа моя устремилась к ним, и мы тотчас вознеслись от земли, поднимаясь к небесам сквозь мытарства, что задерживают душу каждого человека и подвергают её испытанию за особые грехи: одно — за ложь, другое — за зависть, третье — за гордыню; так каждый грех в воздушном пространстве имеет своих обвинителей. И тогда предстал мне ковчег, хранимый ангелами, где были собраны все мои добрые дела, которые ангелы сопоставили с моими злыми делами. Так миновали мы эти мытарства.
Когда же мы, приближаясь к небесным вратам, достигли мытарства блуда, стражи остановили меня и начали перечислять все мои плотские прегрешения, совершённые от детских лет до самой смерти, и ангелы, сопровождавшие меня, изрекли:
«Все телесные грехи, содеянные тобою в городе, Бог простил тебе, ибо ты принёс в них покаяние».
Однако духи противные возразили:
«Но когда ты покинул город, ты на поле осквернил себя блудом с женой твоего земледельца».
Услышав это, ангелы не нашли ни единого благого деяния, способного перевесить тот грех, и, оставив меня, удалились. Тогда злые духи схватили меня, подвергли истязаниям и низринули вниз; земля разверзлась, и я, влекомый узкими проходами сквозь тесные и зловонные расщелины, сошёл в самые глубины адских темниц, где во тьме вечной заключены души грешников, где нет людям жизни, а есть лишь нескончаемая мука, безутешный плач и невыносимый скрежет зубовный. Там неумолчно раздаётся отчаянный вопль:
«Горе, горе нам! Увы, увы!»
И невозможно передать словами тех страданий, невозможно описать всех мук и скорбей, которые открылись мне. Стонут из самых глубин своих душ, и нет никому сострадающего; плачут, и нет утешающего; взывают, и нет слышащего их и избавляющего. И был я заключён в тех мрачных, исполненных ужасной скорби местах, и плакал я, и горько рыдал от третьего часа до девятого. Затем узрел я слабый свет и двух ангелов, пришедших туда; я с жаром начал умолять их извести меня из того злосчастного места, дабы принести покаяние пред Богом.
Ангелы же ответили мне:
— Напрасны твои мольбы: никто не выходит отсюда прежде, чем не наступит час всеобщего воскресения. Поскольку я продолжал настойчиво молить их с горячими просьбами, обещая принести искреннее покаяние, один ангел обратился к другому:
— Готов ли ты поручиться за него, что он покается по-настоящему, от всей души, как и клянётся?
— Поручаюсь! — твёрдо ответил тот.
И скрепил своё слово рукопожатием. После этого меня вывели из того места и доставили к гробнице, где покоилось моё тело, и повелели:
— Войди в то, с чем был разлучён.
Тут я увидел, что душа моя сияет, точно драгоценная жемчужина, тогда как мёртвое тело чернее грязи и источает нестерпимое зловоние, — и потому я воспротивился возвращению в него. Ангелы же сказали мне:
— Без тела, которым совершались грехи, покаяние невозможно.
Я продолжал умолять их избавить меня от этой участи.
— Войди, — непреклонно повторили ангелы, — иначе мы вернём тебя туда, откуда забрали.
И я вошёл, воскрес и исторг крик:
«Помилуйте меня!»
Тогда Святитель Тарасий сказал ему:
— Вкуси пищи.
Но тот отказался от еды и, переходя от церкви к церкви, повергался ниц и со слезами и тяжкими воздыханиями исповедовал грехи свои, взывая ко всем:
— Горе грешникам — их ожидает вечная мука! Горе тем, кто не приносит покаяния, пока ещё есть время! Горе оскверняющим собственное тело!
После своего воскрешения Таксиот прожил сорок дней, очистив себя покаянием. За три дня он провидел час своей кончины и отошёл к Милосердному и Человеколюбивому Богу, дарующему спасение всем.
Святитель Иоанн Златоуст напоминает нам:
Помни, что грех исповеданный уменьшается, а грех неисповеданный становится больше.
Слава Богу за всё!