Мария Андреевна Величко (04.08.1852 – 16.06.1943), родившаяся в селе Николаевка Таганрогского округа, пришла к старцу Павлу Таганрогскому примерно за пять лет до его кончины — за советом: выходить ли ей замуж или уйти в монастырь. Послушницы доложили о ней и провели в комнату, где старец обычно встречал приходящих.
В этой приёмной находился образ Божией Матери «Млекопитательницы». Перед тем как войти, она услышала от послушниц наставление:
«Смотри на икону Богородицы, а не на батюшку, когда он станет говорить с тобой».
Однако про себя она рассудила иначе:
«Богородицу я и в церкви увижу, а здесь хочу смотреть на старца Павла и слушать, что он скажет — недаром же я летом два дня работала на мужика только ради того, чтобы он довёз меня сюда».
Когда старец Павел вышел к ней, он взглянул на неё и промолвил:
«Ою, дивчина, и умрешь у мене, я тоби справлю черный халат и черный платок и будешь жить у мене, и нихто и знать не буде».
Духовному воспитанию одной из самых ревностных своих послушниц старец Павел уделял особое внимание.
В частности, в книге «Блаженный Павел Таганрогский» сохранились воспоминания будущей старицы Марии о её отношениях с ним:
«Как-то раз кто-то из благотворителей принёс старцу паюсной икры. Вечером, уже помолившись и устроившись на ночлег, я услышала голос старца:
«Мария! Иди, я тоби дам икры, поисы та и опять ляжешь спать».
Я долго отнекивалась — знала, что по своему обыкновению батюшка потом непременно заставит молиться, однако он заверил меня, что на этот раз не будет, намазал большой ломоть хлеба икрой, я съела, положила три поклона и снова легла. Не прошло и получаса, как батюшка принялся кричать:
«Алыхо твоему батькови, наилася икры та и лягла спать, иды положи двадцать поклонов, та и ляжышь».
Пришлось подниматься и отбивать поклоны; отложив двадцать, я снова улеглась. Спустя некоторое время старец снова подал голос:
«Мария, де ты есть, а лыхо твоему батькови, скильки икры поила, та тильки двадцать поклонов ударила, иди ще двадцать положи, тоди и ляжешь».
Терпение моё было уже на исходе — спать хотелось невыносимо, и я не удержалась:
«Батюшка, знала бы — ни за что не притронулась бы к вашей икре».
Старец заставлял её класть сто поклонов, а боль в икрах почти всю ночь не давала ей уснуть.
О том, насколько безоговорочным было послушание старцу Павлу, свидетельствует один эпизод из жизни будущей старицы.
Зима в тот год выдалась необычно мягкой: слякоть, дожди, разбитые дороги в Таганроге — всё это лишало простых людей заработка. Нужда стояла крайняя: многие перебивались без куска хлеба и самого необходимого. Мария Величко поделилась с батюшкой:
«Вот горе бедным людям — многие сидят голодные».
Старец ответил ей:
«А лыхо твоему батькови, дивчина, ты ж у хозяина иж хлиб, так и иж во славу Божию, а за людей Сам Бог промышляв».
Тем же вечером он подозвал её и протянул новый глиняный кувшин:
«На пиды на двир и ударь его сильно об забор и слухай, як вин буде издить».
Мария вышла во двор и, хотя жалела разбивать целую вещь, исполнила сказанное в точности — бросила кувшин с такой силой, что тот загудел и брызнул искрами. Вернувшись в келью, она услышала вопрос старца:
«Ну, дивчина, як кувшин издив?»
Выслушав её ответ, он произнёс лишь:
«Ну добре, дивчина» — и умолк.
Примерно через две недели, не доходя до Рождества Христова, ударили морозы, установился добрый санный путь, и народ заработал к празднику столько, сколько прежде не случалось. Слова, сказанные Марии, исполнились:
«Ты, дивчина, иж хлиб у хозяина, а за людей Сам Господь промышляв».
В жизнеописании блаженного Павла отмечается, что она «строго и во всём следует тем наставлениям и заветам, которые ей передал старец при жизни». Хранящая в душе страх Божий, она несёт жизнь истинной подвижницы — в посте и непрестанной молитве, мудро ведя ко спасению и своих духовных сестёр, и всех, кто приходит в келью старца и к его гробу.
Незадолго до кончины старец Павел спросил послушницу Марию Величкову:
«А ты, Марья, як будешь мене поминать?»
Почитая его больше других, она хотела выразить всё своё усердие и только начала:
«А я, батюшка…»
— но старец остановил её:
«Буде, буде, дивчино, знаю, знаю, як ты будешь поминать мене».
Слова старца оказались пророческими: она действительно посвятила этому благому делу всю свою жизнь без остатка.
Заняв его место и возглавив общину, послушница Мария еженедельно, по понедельникам, заказывала обедни за упокой старца Павла, служила по нему панихиды и раздавала милостыню бедным в его память — точно так же, как поступал он сам при жизни. Это поминовение, не прерывающееся по сей день, с каждым годом становится всё более значимым благодаря неиссякаемой любви и преданности старице Марии. Спустя более столетия после кончины старца Павла традиции, которые она заложила, продолжают соблюдаться в отношении всех паломников, приходящих к его келье.
Незадолго до смерти старца послушница Мария с тревогой заметила резкое ухудшение его здоровья. Предчувствуя близкую кончину наставника, она решилась со слезами спросить его о своей дальнейшей судьбе:
«Батюшка, вы, верно, скоро умрёте — где же я тогда буду жить? Феона выгонит меня отсюда».
Феона была старшей послушницей, прожившей при старце около пятнадцати лет и ведавшей всем его хозяйством; Мария же находилась здесь лишь пять лет и несла послушание кухарки. Выслушав её, старец Павел ответил:
«Дивчино, не знаем, хто кого выгоне, чи тебе Хвиона, чи ты Хвиону»
— и добавил:
«Лыхо батькови, усе ий отдав, а вона ще и плаче, а я уручаю вас всех Царице Небесной».
Старец Павел нередко говорил Марии:
«Дивчино, бережы ноги, и тоби Бог даст усе».
Слова его сбылись сполна. Господь воздал ей за послушание, и она неуклонно следовала всем наставлениям и заветам, которые старец передал ей при жизни. Хранея в душе страх Божий и воздержание, она шла путём истинной подвижницы — в трудах поста и непрестанной молитвы, мудро наставляя ко спасению как своих младших духовных сестёр, так и тех, кто приходил к келье старца и его гробу.
Приняв на себя старшинство, Мария вместе с ним взяла и тяжкое бремя забот: ей предстояло хранить уклад жизни, который вёл старец, поддерживать его поминовение и нести людям память о его имени и подвигах. Следует признать, что оставшимся послушницам выпало немало испытаний и лишений после ухода старца. Однако глубокая вера в Бога и закалённое годами терпение не дали пасть духом твёрдой наставнице сестёр — послушнице Марии. Она не усомнилась в милосердии Господнем и в молитвенном заступничестве старца Павла, а первым её приношением Богу за него стали неугасимые лампады перед теми образами, у которых молился и отошёл в вечность блаженный старец Павел.
Никаких денежных накоплений старец после себя не оставил. Если пожертвования от благодетелей и поступали к нему при жизни, он неизменно раздавал их нуждающимся либо обращал на украшение Божиих храмов. Подношений таких всегда было в достатке, и щедрая рука его не знала оскудения. Потому и сам старец, и обитатели его кельи при его жизни ни в чём не знали нужды. Напротив, по слову Апостола, будучи сам нищ, он обогащал многих, кормил сирот и убогих. После его смерти поток пожертвований от благодетелей заметно иссяк, хотя и не прервался вовсе. Те, кому старец помог душой и телом, хранили о нём благодарную память и не забывали осиротевших послушниц. Когда кто-то жертвовал муку, Мария вместе с девушками выпекала хлеб и пирожки, продавала их на базаре, а вырученное направляла на церковное поминовение старца и раздачу милостыни в его память.
По преданию, незадолго до кончины старец Павел наделил своих послушниц различными дарами. Раздав всё своё имущество, он услышал от Марии вопрос: что же достанется ей? Старец ответил, что ей достанется всё, и велел не плакать. Незадолго до смерти блаженный говорил:
«Пусть я умру, но место моё пустовать не будет. Мой куст никогда не оскудеет».
После его блаженной кончины духовное попечение об общине взяла на себя достойная преемница старца Павла — Мария Величкова. Истинная подвижница, проведшая долгие годы в посте и неусыпной молитве, она сподобилась от Господа благодатных даров.
В автобиографической книге «Свет радости в мире печали» митрополит Иосиф (Чернов) описывает своё первое знакомство с этой подвижницей — тогда он был ещё молодым иподиаконом при епископе Арсении (Смоленце). Именно она предрекла ему архиерейское служение:
«…когда я переходил Митрофановскую улицу, проезжала линейка довольно красивая, полная монашек, как ласточек на проволоке. Я остановился, чтобы пропустить ее, и слышу голос:
— Се архиерей идет Таганрогский.
— Матушка, да это монашонок, который с архиереем приехал.
— Да вы что, это архиерей, — и дальше поехали.
Я не обратил внимания на «это архиерей».
В годы Великой Отечественной войны Таганрог оказался под немецкой оккупацией. Комендант потребовал от владыки Иосифа отслужить молебен о победе германского оружия, однако тот категорически отказался — и был лишён права покидать город.
Из воспоминаний митрополита Иосифа: «Когда немцы отступали (в августе 1943 г.) я к матушке Марии пришел, (спрашиваю): «Что делать?»
Она говорит:
— Деточка, немцы уйдут!
— И?
— Русские победят!
— А мне что делать?
— Коли останешься с русскими, то изобьют — прямо вот так в рай. Коли немцы останутся — забьют. В рай! А когда немцы уйдут и большевики придут и не забьют — це Мария уже не знает, Мария не брэша, но будешь большевицкий митрополит, коли не забьют. Иди, деточка, я уже устала».
15 сентября 1960 года Священный Синод назначил владыку Иосифа архиепископом Алма-Атинским и Казахстанским. 25 февраля 1968 года Патриарх Алексий I возвёл его в сан митрополита — спустя двадцать восемь лет пророчество блаженной старицы Марии о «большевицком митрополите» наконец исполнилось.
Слова старицы «будешь митрополитом, но выше не поднимайся» митрополит Иосиф хранил в памяти неизменно: когда после кончины Патриарха Алексия встал вопрос о патриаршем престоле, он отверг эту возможность, называя себя человеком неучёным.
Владыка Иосиф также рассказывал об одном примечательном случае: завидев его, блаженная старица Мария принялась протискиваться между водосточной трубой и стеной — там, где пройти было совершенно невозможно. Этим жестом она как будто давала понять, сколь тернистым окажется жизненный путь владыки. Судьба его и впрямь складывалась в крайне суровых обстоятельствах — не раз ему доводилось стоять на пороге смерти.
Прозорливица предрекла владыке гибель от ножа. Он ушёл из жизни в 1975 году на операционном столе. (14 мая 1992 года Прокуратура Ростовской области реабилитировала Митрополита Иосифа)
Провидящая старица задолго предрекала владыке, что именно он проводит её в последний путь.
В 1927 году семидесятипятилетнюю старицу Марию вместе с другими участниками религиозной общины привлекли к судебной ответственности по так называемому «делу святых» — арестовали, обложили штрафом и выслали за пределы Северного Кавказа на три года, предъявив обвинение в вымогательстве: торговле «целебной» землёй с могилы старца.
Мария Величко скончалась в Таганроге в период оккупации; по свидетельству краеведа Олега Гаврюшкина, немцы организовали ей торжественные похороны.
Митрополит Иосиф (Чернов) совершил отпевание в Свято-Никольском соборе. Погребена она по левую сторону от могилы блаженного Павла Таганрогского на Всехсвятском кладбище. Таганрожцы и жители окрестных мест чтят эту подвижницу, собираясь на панихиды в день её смерти — 29 июля, а также в день ангела — 4 августа.
Слава Богу за всё!