Примерно за два года до начала Первой мировой, в 1912 году, князю Жевахову было ночное видение. Перед ним предстал Святитель Иоасаф Белгородский, взял за руку и вывел на вершину горы. Внизу расстилалась вся Россия, и не было в ней ни клочка земли, не залитого кровью. Стоны людей, грохот орудий, свист пуль — всё это обрушилось на него разом. Кровавые реки выходили из берегов, затапливая всё вокруг. Не в силах вымолвить ни слова, он рухнул к ногам Святителя, судорожно цепляясь за его одежды и умоляя взглядом, полным ужаса.
Святитель стоял недвижимо, не отрывая взора от кровавых просторов, и произнёс лишь одно:
«Покайтесь… Этого ещё нет, но скоро будет.»
Затем его образ, лучезарный и величественный, начал медленно отступать, растворяясь в голубоватой дымке, пока не исчез совсем. И человек проснулся.
Сон был настолько тягостным, а голос Святителя звучал настолько живо, что он воспринял всё как подлинное предупреждение свыше. Он бросился предостерегать людей о грядущем. Но чем настойчивее он говорил, тем больше насмешек получал в ответ. В итоге его прозвали безумцем.
Пришёл июль 1914 года.
Война вспыхнула с такой яростью, какой прежде не знала история. Реки крови действительно вышли из берегов, поглощая одну территорию за другой. В те страшные дни, пожалуй, лишь он один понимал истинную природу происходящего — откуда это всё взялось и почему остановить это так трудно. Пророческое «скоро будет» обрело плоть и кровь. Однако многие по-прежнему оставались слепы и глухи.
В штабах обсуждали военные стратегии и политические расчёты, точно исход войны целиком зависел от человеческой воли, а не от воли Творца. Осознавали ли эти ослеплённые гордыней люди, что каждая загубленная молодая жизнь, каждое море слёз — прямое следствие их неверия? Что покаяние возможно в любой момент, что Господь не опаздывает с милостью, что разбойник на кресте был принят в рай в последние мгновения жизни — лишь за искреннее раскаяние, о котором и учил святой Иоасаф?
Но ожесточение только нарастало. Сёла и деревни стирались с лица земли, поля пылали, леса горели, города обращались в руины, не щадились даже святые обители. Он содрогался, наблюдая это равнодушие. На его глазах угасал страх перед смертью и вместе с ним — сострадание к погибшим. Люди превращались в нечто, лишённое человеческого облика. Глядя на это дерзкое попрание Божьих заповедей, он хотел кричать обеим воюющим сторонам:
Остановитесь, опомнитесь, христиане! Прекратите уничтожать друг друга в угоду ненавистникам веры! Обратитесь к Господу, живите по правде — и Он Сам, без войны и крови, способен примирить вас.
Изнемогая, он падал на колени и со слезами взывал к Святителю Иоасафу.
Орудия сотрясали землю. Шрапнели рвались в воздухе. Пулемёты трещали не умолкая. Огромные молнии рассекали небо, и раскаты грома мешались с грохотом падающих снарядов. Казалось, даже язычник должен был содрогнуться, увидев этот образ Божьего гнева, и осознать своё бессилие. Но гордость застилала очи. Чем больше было поражений, тем упрямее становилось ожесточение с обеих сторон. Земля дрожала под ногами, воздух дрожал при каждом вдохе, звери растерянно озирались, птицы беспомощно кружили над гнёздами, укрывая птенцов.
Зачем это всё, думал он. Зачем человек в своей заносчивости так безрассудно попирает Божьи законы, зачем он так слеп, что не видит собственных злодеяний и не учится на примерах прошлого.
Вся история человечества — от первых дней творения до нынешних событий — встала перед ним живым укором. Законы Создателя не меняются, и нет в мире силы, способной их поколебать. Все человеческие беды — от всемирного потопа до землетрясений в Мессине и Сан-Франциско, до нынешних времён — рождены одной и той же причиной: упорным пренебрежением к воле Творца. Когда же человек наконец придёт в себя, признает свою вину и перестанет испытывать терпение Всевышнего?
Охваченный страхом перед грядущим и осознавая тяжесть своей собственной вины, он решился воззвать к Спасителю:
Ради Матери Твоей, ради Православной Церкви, ради Святых Твоих, в земле Русской почивающих, ради Царя-Страдальца, ради невинных младенцев — умилосердись, Господи, пожалей и спаси Россию.
Господь близок к тем, кто взывает к Нему.
Вот как он сам описывает то, что произошло дальше:
– Я стоял на коленях с закрытыми глазами, слёзы текли по щекам, и я не смел взглянуть на икону Спасителя. Я ждал. Я знал, что Господь видит мою веру и мои страдания, что Бог есть Любовь, и что эта Любовь не может не откликнуться на мою скорбь.
И вера моя меня не посрамила. Я почувствовал, что в комнату вошёл Кто-то, и она озарилась светом, который проник прямо в душу. Вместо прежнего страха и той душевной тяжести, что доводит неверующих до отчаяния, я вдруг ощутил такое умиление, такую небесную ясность, такую радость и твёрдое спокойствие, что безбоязненно открыл глаза. Передо мной стоял Святитель Иоасаф. Лик Его был скорбен.
«Поздно, — произнёс Святитель. — Теперь лишь Матерь Божия может спасти Россию.
Владимирский образ Царицы Небесной, которым благословила меня на иночество мать моя и который ныне пребывает над моею ракою в Белгороде, а также Песчанский образ Божией Матери, что в селе Песках подле города Изюма, обретённый мною в бытность мою епископом Белгородским, — нужно немедленно доставить на фронт. Пока они там будут находиться, милость Господня не оставит Россию. Матери Божией угодно пройти по линиям фронта и покрыть его Своим омофором от нападений вражеских. В иконах сих источник благодати, и тогда смилуется Господь по молитвам Матери Своей.»
Сказав это, Святитель стал невидим, и он очнулся.
Это второе явление Угодника Божия было ещё явственнее первого. Он даже не мог понять — было ли оно наяву или во сне.
Далее продолжил он:
– С удвоенной настойчивостью принялся я исполнять это прямое Божие повеление — и в итоге меня уволили со службы и заперли в сумасшедший дом. Я бросался то к дворцовому коменданту, то к Вырубовой, то к митрополитам и архиереям, всюду искал тех, кто близок к Царю. Но меня отовсюду гнали и ни до кого не допускали. Меня или вовсе не слушали, или, выслушав, делали вид, что верят, а сами считали душевнобольным. И вдруг он узнал, что в Петербурге существует братство Святителя Иоасафа.
Придя туда, он сказал:
Я позабыл все пережитые муки, все думы и терзания и, обессиленный, истерзанный душой, пришел к вам… Неужели и вы, составляющие братство Угодника Божия, отвергнете меня? Неужели даже вы не поверите мне и, подобно многим неверующим, сочтете меня душевнобольным… Помните: миновал уже целый год с того дня, как Святитель Иоасаф явился вторично, целый год я скитаюсь по разным местам, стучусь в разные двери, дабы исполнить его повеление, и все без толку… А война разгорается сильнее, и конца ей не видно; ожесточение нарастает, злоба с обеих сторон множится… Или и вы, быть может, полагаете, что победа решается числом штыков и снарядов… Нет, судьбы мира и человека пребывают в руках Господних, и свершится так, как Он повелит, а не так, как угодно людям… Спешите же исполнить повеление Святителя Иоасафа, пока не иссякло время для этого… Тот, Кто дал такое повеление, Тот поможет и выполнить его… Снаряжайте немедля депутацию к Государю; добейтесь того, чтобы святые иконы Матери Божией были доставлены на фронт, и тогда вы отвратите гнев Господень от России и остановите самую кровопролитную из войн, какие знал мир. Не подвигов и жертв требует от вас Господь, но дарует Свою милость России… Идите навстречу зову Господню; а иначе, страшно даже произнести это вслух, иначе погибнет Россия, и сами вы погибнете за гордыню и неверие ваши.
Справка
Воспоминания Товарища Обер-Прокурора Св. Синодаю март 1917 – январь 1920.
Князь Николай Давидович Жевахов – виднейший русский духовный писатель, товарищ Обер-прокурора Священного Синода перед самой революцией, активный участник Союза Русского Народа. Основные литературные труды князя Жевахова посвящены церковной деятельности Иоасафа, Святителя Белгородского и Обоянского. Этот замечательный подвижник XVII века ныне снова, прославлен в лике святых: первое прославление было в 1911 году в Царствование Николая Второго. Шесть томов жизнеописания Святителя принадлежат перу князя Жевахова, и эти труды доныне не утратили своей значимости.
Выдающимся явлением в русской мемуаристике надо считать появление двух томов «Воспоминаний» князя Н.Д.Жевахова, вышедших в начале 20-х годов за рубежом. Умер Николай Давыдович в 1938 году, сподобившись перед кончиной побывать в Закарпатье, недалеко от родных краев. Родина же его – Черниговщина, город Прилуки. Там родился Святитель Иоасаф, там же родился и князь Н.Д.Жевахов, дальний родственник его по линии матери.
Факт
Спустя два года после погребения святителя Иоасафа некоторые представители духовенства кафедрального собора, осведомлённые о праведной жизни архипастыря, тайно посетили его усыпальницу и вскрыли гроб. При этом обнаружилось, что не только тело святителя сохранилось нетленным во всех своих частях, но и его облачения, покров и сам гроб не были затронуты даже малейшим тлением, несмотря на ощутимую сырость воздуха, наблюдавшуюся при открытии склепа. Весть об этом вскоре распространилась повсеместно и начала привлекать ко гробу святителя множество страждущих, которые по совершении панихид об усопшем архипастыре получали доступ к его нетленным мощам и по вере своей обретали исцеление.
Слава Богу за всё!