Старец Гавриил на протяжении всей своей жизни был свидетелем удивительных явлений. Сама по себе его жизнь и несение им жизненного креста служат вдохновляющим примером для многих.
Однажды в келье батюшки распространилось дивное благоухание, которое ощутил давно наблюдавший его доктор. Этот человек никогда серьезно не задумывался над вопросами веры и спасения, а потому привык объяснять все происходящее с позиций здравого смысла. Он решил, что в комнате пахнет дорогими духами. Однако батюшка без обиняков объяснил ему, что это не духи, а благоухание Святых Даров, которыми он причастился незадолго до прихода доктора.
— А, понятно. Должно быть, превосходное вино? Любопытно, где его приобрели — я бы и сам с радостью купил. Очень хорошее вино. А почему вы так часто причащаетесь — боитесь умереть?
— Нет, я не боюсь смерти, вернее, перестал ее бояться. И именно благодаря причастию.
Но слова о причастии остались для доктора непонятными. Он завел разговор о том, существовал ли Христос, был ли Он истинным Богом или лишь выдающимся человеком, и нельзя ли объяснить Его чудеса, в частности воскрешение умерших, естественными причинами — подобно тому, как врачи возвращают к жизни людей, впавших в летаргический сон.
На все эти возражения батюшка давал обстоятельные ответы, а чудо воскрешения уже разложившегося Лазаря приводил как столь неопровержимый довод, что доктор в конце концов был вынужден согласиться: если это чудо действительно произошло, оно неоспоримо свидетельствует о Божественной природе Иисуса Христа.
— Михайло Егорович, скажите — вы допускаете существование злых духов, демонов?
— Признаться, верю в это с трудом.
— Прошу вас: сначала осмотрите меня — найдёте ли вы мой рассудок в порядке?
Доктор с улыбкой отвечает, что батюшка пребывает в совершенно ясном уме.
— Однако тело, и в особенности сердце, оставляют желать лучшего.
— Тогда позвольте рассказать вам: сегодня в шесть часов вечера мне стало тяжело дышать. В этом состоянии ко мне явились нечистые духи — демоны.
— Это не что иное, как галлюцинация, — перебивает доктор.
— Я же убеждён в обратном. Это были демоны, ибо они устрашали меня, говоря, что Бога нет и что я принадлежу им, что я погиб.
Я же им отвечал:
— Я не ваш и не погиб. Я верую, что Спаситель примет меня к Себе.
— Ха-ха-ха! — загоготали они. — Его не существует, Бога нет.
— Но если Бога нет, — возразил я, — зачем тогда вы? Откуда вы взялись? Не будь Бога, не было бы и вас. Вы лживы, вы — само воплощение лжи, вы лукавые. Прочь от меня! Я верую в Бога и Им спасусь.
— Ха-ха-ха! Куда лезешь! Ты ведь грешник! — кричали они.
— Да, — отвечал я, — грешник, но по вашему же наущению. Однако я приносил покаяние, и грехи мои отпущены духовником.
— Ты каялся нечисто. То одно оправдание выставлял, то другое, извинял и защищал себя перед духовником.
— Если и было нечто подобное, — говорю им, — то лишь от стыда: осознавая великость своего греха, я стыдился. Но и этот стыд, и этот страх перед духовником внушали вы же, демоны, — стремясь удержать жертву и погубить меня. И ныне явились, чтобы застращать. Нет! Я верую и исповедую Сына Божия Иисуса Христа, пришедшего в мир грешных спасти, от них же первый есмь аз. — И начал я молиться и взывать ко Господу: — Господи, спаси меня!
Демоны же не унимались:
— Ишь ты, куда лезет, грешник!
А я вновь воззвал:
— Угодники Божии, помогите мне избавиться от нападений бесовских и клевет их!
Бесы кричали:
— Нет, нет, ты погиб!
— Нет, — отвечал я, — я ещё в теле и могу покаяться, — не погиб я.
Тут бесы открыли мне все мои грехи. Я ясно увидел их все, даже те, которые прежде грехами не считал.
— Вот они, видишь? Разве это не твои грехи? — наседали нечистые. — Такими же были и твои Угодники — грешники они!
И внезапно от этих слов я воодушевился и твёрдо произнёс:
— Как? Угодники были такими же грешниками, как и я? Они спаслись, — неужели мне спасения нет? Я ещё в теле и могу покаяться. Нет, я жив, и спасение мне есть!
Бесы в этот миг словно растерялись.
Я же вспомнил, как прежде молился Божией Матери, заранее прося Её защитить меня в час смертный, когда уже не будет сил молиться. Это прошение ожило в памяти моей, и я обратился к Заступнице всех страждущих с воплем:
— Владычице! Настало время защитить меня от силы бесовской. Ведь я просил Тебя об этом!
И в тот же миг бесы затрепетали от ужаса. Разом вскрикнули:
— Идёт! — и бросились бежать через мою залу. А там на столе — вы и сейчас можете его видеть — стояла тарелка. Бесы схватили её и с яростью швырнули об пол. Тарелка разбилась вдребезги.
— Что скажете на это, Михайло Егорыч? Разве не вещественное доказательство?
Добавлю ещё: когда пришёл мой келейник Иосиф и увидел черепки от разбитой тарелки, он спросил:
— Кому она помешала? Кто у вас был?
Доктор был потрясён и изумлён.
— Это, — произнёс он, — выходит за пределы всякого объяснения. Это не галлюцинация.
По удалении бесов батюшка послал за духовником отцом Епифанием и под живым впечатлением страшной картины всех своих грехов, явленных и объявленных бесами, принёс пред Богом глубокое покаяние в них. Впоследствии батюшка говорил, что не имей он веры в Спасителя или поколебись в ней хотя бы на миг, непременно умер бы от отчаяния и бесовского страха.
Но именно эта вера стала его спасением: Господь сохранил его, а бесы от одного лишь имени Матери Божией бежали в ужасе, с бранью и хулами. По Божию действию они невольно сами помогли батюшке освободиться от всех грехов и обрести глубокий покой, мир и радость о Христе.
Из жития преподобного Гавриила Седмиезерского.
Слава Богу за всё!