Жизненный подвиг преподобномученика Филумена Святогробца являет собой живое свидетельство мученичества последних времён. Его жизнь, смерть и посмертные чудеса способны укрепить дух тех, кто слабеет в вере, неся свой жизненный крест, и вновь открыть нашим сердцам всю глубину Божественной любви к человеку.
Святой Филумен появился на свет 15 октября 1913 года на острове Крит, в благочестивой многодетной христианской семье. Его родители, Георгий и Магдалина, были людьми настоящего поста, горячей молитвы и полного бескорыстия. Судьба этих простых, но духовно богатых христиан поистине удивительна. Их любовь была столь велика, что жить друг без друга они не могли и не желали. Быть вместе в жизни и уйти вместе из неё, чтобы не разлучаться вовек — вот к чему стремились их любящие сердца.
15 июля 1964 года Магдалина сказала детям:
«Сегодня я умру. Не хочу, чтобы вы меня оплакивали. Похороните меня — и ступайте в ближайшее кафе выпить кофе, только без слёз».
Её погребение состоялось в три часа пополудни. Детям не сообщили о смерти матери её мужу Георгию, находившемуся в тот день в другом городе, — они понимали, что он не переживёт этой утраты. Однако в тот же день, ровно в четыре часа, Георгий, ничего не зная об уходе своей жены, сам тихо отошёл к Богу, произнеся:
«Где ты, моя Магдалина?»
Своих тринадцать детей Георгий и Магдалина воспитывали в глубокой и живой вере. С самых ранних лет все они знали дорогу к храму, привыкли к богослужению, соблюдению постов и молитвенному правилу. Но двое детей этой благочестивой четы оказались особенно близки к Богу — близнецы Софокл, будущий святой Филумен, и Александр, впоследствии архимандрит Елпидий. Александр отличался твёрдой волей и целеустремлённостью, Софокл же был наделён смирением, кротостью и внутренним покоем. Уже в семилетнем возрасте им было мало обычного молитвенного правила: по ночам они вставали, чтобы ещё два часа провести в молитве. В четырнадцать лет, втайне от родителей и со слезами испросив благословение у духовника, братья отправились в уединённый горный монастырь. С помощью полиции родителям удалось разыскать беглецов. Однако тревожило их не столько само бегство, сколько непоколебимая уверенность сыновей в своём призвании к отречению от мира. Внимательно выслушав детей и вознеся молитву, Георгий и Магдалина с любовью благословили их на монашеский путь. Монастырь, в котором остались братья-близнецы, влачил крайне бедное существование: Софокл и Александр питались весьма скудно, что неизбежно отразилось на здоровье молодых, ещё не окрепших организмов. Спустя пять лет оба заболели туберкулёзом, и потребовалось ещё два года, чтобы более или менее восстановить силы. В 1934 году братья поступили в православную гимназию при Иерусалимском патриархате.
Близнецы выделялись исключительным рвением в учёбе, и столь же горячим было их усердие в богослужении. Жили ученики в нужде и полуголоде: в школе не было отопления, а у братьев — тёплой одежды. Софокл навсегда запомнился товарищам своим кротким детским нравом, светлой улыбкой и сердечной добротой. Никто никогда не видел его ни сердитым, ни угрюмым. Он не знал обид, всё принимал со смиренной покорностью и неизменно прощал окружающих. Главной отличительной чертой его характера было глубокое смирение.
Александр отличался деятельностью и живостью натуры, тогда как Софокл неизменно предпочитал оставаться в тени.
В 1937 году братья приняли монашеский постриг с именами Филумен и Елпидий и в том же году были рукоположены. Отец Елпидий прожил удивительную жизнь, увенчанную несомненной святостью, однако его судьба заслуживает отдельного повествования.
По окончании учёбы отец Филумен нёс послушания на различных должностях в монастырях и храмах Иерусалимского Святогробского братства, членом которого он стал. Повсюду он проявлял неизменную добросовестность и тонкую духовную чуткость. Особой любовью он был привязан к детям, с которыми охотно проводил время в духовных беседах. Однако к отцу Филумену людей влекло не только его редкостное добросердечие, любовь, смирение и незлобие. От него исходили особые мир и покой, которые неизменно отмечали все, кто с ним соприкасался. Его облик, одежда, то, как он говорил и как хранил молчание, да и весь уклад его жизни были живым воплощением Божьего обетования о том, что Господь «смиренным даёт благодать». Отец Филумен никогда ни с кем не вступал в споры и никого не осуждал, неизменно сохраняя свою незабываемую добрую улыбку. Рядом с ним, казалось, растворялись все скорби и тревоги. Глубокое целомудрие и чистота духа светились в его глазах. Он никогда не касался мирских тем, и каждое его слово неизменно несло в себе духовное содержание. Отец Филумен нёс духовные подвиги, известные лишь ему одному и Богу, намеренно скрывая их от посторонних глаз. Строгий аскет, безоговорочно следовавший воле Господней во всём — именно таким сохранился он в памяти своих духовных чад.
Его преданность была поистине безграничной. Когда иудеи явились в Тивериаду с бульдозером, намереваясь снести монастырь святых Апостолов, отец Филумен без колебаний лёг перед машиной, преградив ей путь собственным телом.
Последним местом его подвижнического служения стал самарийский город Наблус, куда он был направлен Иерусалимской Патриархией для несения послушания при Колодце Иакова. Этой землёй управляли приверженцы иудаизма, стремившиеся завладеть Колодцем. Отцу Филумену не раз угрожали расправой, однако он со смирением и невозмутимостью продолжал своё служение.
«Что ж, пусть меня убьют! Чем ещё спастись?» — сказал он однажды одному из духовных братьев.
Его непоколебимая вера питалась надеждой на то, что если ему суждено принять смерть, то Господь вменит её в мученичество — как венец послушания, которое он исполнял у Колодца Иакова.
29 ноября 1979 года тело отца Филумена было найдено бездыханным. Как выяснилось впоследствии, иудейские фанатики напали на него, подвергли долгим истязаниям, а затем нанесли удар топором по голове, одновременно отрубив несколько пальцев правой руки, которой он, по всей видимости, пытался защититься. Чтобы уничтожить следы преступления, злодеи бросили ручную гранату.
В те самые часы, когда отец Филумен принимал мученическую смерть, его брат-близнец, отец Елпидий, находился в своей афонской келье. Господь открыл его внутреннему взору всё происходящее. Он видел брата и слышал обращённые к нему слова:
«Брат мой, меня убивают. Брат, меня убивают. Не скорби… Во славу Божию!»
Когда монахини прибыли на место мученичества, чтобы убрать храм, их взорам предстала картина, залитая кровью, — и при этом ни малейшего запаха тлена. Они согрели воду и принялись за уборку, но, сколько ни старались, кровь не отмывалась: казалось, она неудержимо проступает сквозь сам пол. Монахини плакали, не прекращая омовения…
Тело отца Филумена было доставлено в Тель-Авив после его гибели, однако лишь на шестой день его позволили забрать из морга. Всё оно было покрыто ранами. Несмотря на то что прошло шесть дней с момента кончины, тело не источало ни малейшего запаха тления и оставалось удивительно мягким. Вид ран отца Филумена, у которого часть черепа была срублена топором, был невыносим для братьев, и лишь один монах, по имени Софроний, решился взяться за облачение. Он обратился к отцу Филумену как к живому:
«Отче, помоги мне облачить тебя, ибо, как сам видишь, я здесь один».
И в тот же миг совершилось чудо. Когда отец Софроний начал надевать рубашку на тело, мученик сам протянул ему руку. Столь же чудесным образом он помог и с облачением ног: когда отец Софроний сгибал их, мученик сам их выпрямлял, как только одевание было завершено.
Преемником отца Филумена у колодца Иакова стал отец Иустин, которому также не раз приходилось сталкиваться с угрозами. Однажды ночью во сне ему явился мученик Филумен и разбудил его к службе.
«Я проснулся, — вспоминает отец Иустин, — взглянул на часы и понял, что время ещё раннее. И вдруг ощутил, как рука отца Филумена легла мне на плечо. Теперь уже не во сне, а наяву я услышал его голос, повелевающий мне идти в храм, но войти не через левый, а через правый вход. Я перекрестился и начал читать молитву «Достойно есть». Тогда отец Филумен снова коснулся моего плеча и сказал: «Не смущайся — это я, Филумен. Входи через левую, а не через правую дверь». Спускаясь в храм, я услышал тиканье часового механизма и вскоре обнаружил бомбу, заложенную с левой стороны от жертвенника. Я вызвал полицию, и бомбу удалось обезвредить».
По благодатному заступничеству мученика Филумена отцу Иустину удалось совершить, казалось бы, невозможное — довести до конца строительство храма святой мученицы Фотинии над Колодцем Иакова, начатое ещё в начале двадцатого века.
Чудеса, сопровождавшие эти труды, были неисчислимы. Расскажем лишь об одном из них, которое произошло уже после завершения строительства. В 2005 году на храм было совершено нападение с участием двух израильских танков. Всё, что возводилось с таким великим трудом, могло быть уничтожено в одно мгновение. Первый снаряд ударил в колокольню. В отчаянии отец Иустин воззвал в молитве:
«Отче Филумене! Если ты святой, то докажи это сейчас!»
И святой незамедлительно явил свою помощь. Отец Иустин собственными глазами увидел отца Филумена на колокольне храма — в его привычном сером подряснике. Тот трижды взмахнул руками, словно отбрасывая что-то прочь. Вскоре всё прояснилось: три снаряда, выпущенные из танков, так и не достигли цели. Они упали на мостовую, не взорвавшись, и покатились по ней, будто пустые бутылки. После этого танки развернулись и ушли.
Задокументированных чудес, совершённых по молитвам к священномученику Филумену, великое множество, однако описать даже ничтожную их часть не представляется возможным.
Вплоть до августа 2008 года мощи отца Филумена хранились при патриаршей школе на Сионе, и уже там они источали множество чудес и исцелений. Было принято решение перенести их к месту мученической кончины праведника — в храм у Колодца Иакова. И это перенесение не обошлось без промысла Божия. Мощи отца Филумена источали столь сильное благоухание, что это грозило привлечь внимание израильских пограничников, а их реакция могла оказаться непредсказуемой. Однако едва автомобиль с мощами мученика приблизился к пропускному пункту, благоухание мгновенно прекратилось. Израильский солдат строго спросил монахов:
«Кого везёте?»
Открой они гробницу, у братии возникли бы серьёзные затруднения при пересечении границы. После краткого молитвенного молчания игумен ответил:
«Это наш отец».
И в тот миг вся братия ощутила нечто глубокое: отец Филумен действительно был их отцом. Удовлетворённый ответом, солдат пропустил их без досмотра.
Спустя долгие годы пребывания в стенах Сионской школы мощи отца Филумена вернулись туда, где по сей день видны следы его крови. Тридцать лет спустя после мученического подвига, 29 ноября 2009 года, Священный Синод Иерусалимской Церкви прославил его в лике святых мучеников.
В 2009 году, незадолго до канонизации, настоятель монастыря отец Иустин спустился в храм при Колодце, чтобы навести в нём порядок. Его взгляд остановился на застеклённом шкафу в алтаре: под причастным платом угадывался небольшой, но примечательный предмет. Отец Иустин был поражён произошедшим: в алтарь никто, кроме него, не имел доступа, а шкаф неизменно оставался заперт на ключ, который хранился исключительно у него. Когда настоятель открыл шкаф, перед ним предстала миниатюрная серебряная чаша в форме потира с выгравированной надписью:
«Чаша мученической крови священномученика Филумена Кипрского, излиянная за дом Господень 16 ноября 1979 года. Чашу, которую я пью, будете пить».
Игумен Иустин был абсолютно убеждён: ни он сам, ни кто-либо иной эту чашу туда не помещал. Внутри неё были обнаружены частицы запёкшейся крови святого, пролитой в час его мученической гибели. Загадочное явление этой чаши с частицами крови в наглухо запертом шкафу, равно как и происхождение начертанной на ней надписи, так и осталось необъяснимым для всех.
Слава Богу за всё!