Современный мир шумит о своих научных прорывах и наглухо затыкает уши, когда ему говорят о силе молитвы. Но он забывает простую истину: Бог — наш Отец, и любящему сыну, который обращается к Нему с чистым сердцем, отказа не будет. Этот случай как раз про чудодейственную силу молитву.
В самой глубинке Симбирской губернии, в селе Карамышского уезда, служил Богу и людям отец Алексий Гневушев. Его земной путь завершился в 1848 году, но его кончина стала не концом, а началом: у его могилы начали происходить удивительные исцеления и чудеса. Слава о них была так велика, что прихожане направили официальное прошение в Святейший Синод с просьбой о канонизации своего пастыря.
Вероятно, этот процесс был бы доведен до конца, если бы не вихрь революции, который смел привычный уклад жизни и прервал это дело. Именно это ходатайство, по всей видимости, и побудило князя Жевахова глубже изучить жизнь сельского священника, что и привело к открытию поразительной истории о воскрешении мальчика.
О силе молитв отца Алексия было известно задолго до этих событий. Сам великий старец Серафим Саровский отзывался о нем с глубочайшим уважением:
«Вот истинный труженик! Не принимая монашеских обетов, он своей жизнью превзошел многих подвижников. Он сияет на христианском небосклоне, подобно яркой звезде…»
В приходе отца Алексия жил особенный мальчик. Казалось, на этом двенадцатилетнем отроке с самого рождения была Божья благодать. Люди в селе так и звали его — ангел. И было за что. Он обладал удивительным даром: куда бы он ни приходил, вместе с ним в дом входила тишина и покой. Случалось, в какой-нибудь избе кипела яростная ссора или даже драка. Мальчик просто появлялся на пороге и молча стоял, ни слова не говоря. Но из его лучистых глаз лился такой неземной свет, что бранящиеся, завидев его, мгновенно умолкали. Когда наступала тишина, он озарял всех светлой улыбкой, разворачивался и бежал дальше.
Со временем люди заметили, что его появления не были случайны. Он будто чувствовал, где назревает конфликт, и спешил туда, чтобы своим безмолвным присутствием погасить пламя гнева. Его облик и впрямь был ангельским: золотые локоны спадали на плечи, а огромные синие глаза светились добротой. Простые крестьяне, его родители, обожали своего сына, да и все село любило его, пожалуй, даже сильнее, чем собственных детей. Каждый считал его своим.
Однажды в селе случилось какое-то большое празднество, которое, как это нередко бывало, переросло в безудержный разгул. Почти целую неделю деревня тонула в пьяном угаре, а закончилось всё, по обыкновению, массовой дракой. Именно в эти дни ангельский мальчик тяжело занемог. Через несколько дней его не стало.
Когда весть о его смерти разнеслась по селу, хмель с мужиков слетел мгновенно. Протрезвление было горьким. Поднялся такой всеобщий плач и вой, какого село еще не слышало. Каждый винил в случившемся себя, считая смерть мальчика небесной карой за свое непотребство и греховное веселье. Женщины рыдали, а все село, собравшись у избы родителей, громко каялось перед Богом.
Мальчик лежал в гробу, словно живой. На его губах застыла тихая улыбка, которая казалась всем немым укором. Люди входили в избу, смотрели на него, и выходили, кто с рыданиями, а кто, понурив голову, с тяжелым вздохом. Его не хоронили целую неделю, словно не в силах проститься, пока на руках не проступили первые, едва заметные признаки тления.
Наконец, маленький гробик принесли в церковь. Началось отпевание. Отец Алексий едва мог произносить слова молитвы из-за душащих его слез, а хор пел, прерываясь от рыданий. Лишь к пяти часам вечера служба подошла к моменту последнего целования.
То, что творилось в храме, невозможно описать словами. Каждый чувствовал себя виновником трагедии, а на тех, кто был зачинщиком пьянства и драк, было больно смотреть. Русский человек, осознав свой грех, кается так же глубоко и неистово, как и грешил.
В этот момент отец Алексий, стоя в алтаре перед престолом, воздел руки к небу. И вдруг, с невероятной силой и дерзновением, его голос прогремел на весь храм. Он взывал к Богу не как проситель, а как тот, кто требует ответа:
«Боже мой! Ты видишь, у меня нет сил совершить последнее целование! Не попусти мне, Твоему старому рабу и иерею, уйти из этого храма посрамленным! Пусть враг рода человеческого не посмеется надо мной, что я от немощи своей не смог завершить службу… Она мне не по силам! Услышь плач и стенания раскаявшегося народа Твоего, услышь боль родительских сердец, внемли моей старческой мольбе! Не отнимай у нас того, кого Ты Сам нам дал для вразумления и прославления имени Твоего! Разве не Ты, Господи, обещал нам дать все, о чем мы с верою попросим? Разве не Твои это слова: «Просите, и дано будет вам…»? О, Праведный Боже, здесь нет никого, кто нашел бы в себе силы подойти и проститься с этим отроком. Нет этих сил и у меня… Услышь нас, Господи!»
Наступила звенящая тишина.
Спустя мгновение священник с громким воплем рухнул на колени перед престолом:
«Да, Господи, да! Но воскреси же его, ибо Ты можешь все! По смирению своему, а не по гордости дерзаю я просить…»
И как за ослепительной молнией неминуемо следует удар грома, так и в ответ на вопль священника из основной части храма раздался пронзительный крик…
Отец Алексий обернулся и увидел: мальчик сидел в гробу и растерянно оглядывался по сторонам. Увидев это, священник снова упал на колени, но теперь уже тихо плакал, благодаря Бога за явленное чудо.
Затем, опираясь на руку дьякона, он молча подошел к гробу. Вокруг творилось невообразимое столпотворение, смешавшееся из леденящего ужаса и восторга. С трудом протолкнувшись сквозь обезумевшую толпу, отец Алексий взял мальчика на руки, отнес его в алтарь и, опустившись на колени, посадил на стул. Он был так потрясен, что уже не мог стоять на ногах. Так, стоя на коленях, он и причастил воскресшего отрока Святых Таин, после чего передал его ошеломленным родителям.
Но священник не покинул храм. Он потребовал, чтобы ему принесли стул, и, сидя посреди церкви, отслужил благодарственный молебен Спасителю. От пережитого потрясения он не мог ни стоять, ни идти. На этом же стуле его и унесли домой, где он пролежал в постели почти неделю, приходя в себя.
После этого невероятного события отец Алексий прожил еще три года. А мальчик, чудесным образом вернувшийся к жизни, прожил еще шесть лет и покинул этот мир в возрасте восемнадцати лет.
Это реальный случай. Такова невероятная сила искренней веры и молитвенного дерзновения православного пастыря.
Праведный Алексий Бортсурманский (1762-1848) канонизирован в 2000 году. Мощи почивают в Успенском храме Бортсурман Нижегородской области.
Слава Богу за всё!