Телеграмма пришла неожиданно. Моя сестра Прасковья, хирург четвёртого отделения Кремлёвской больницы, срочно вызывала нас с мужем в Москву. Положение у неё было серьёзное, статусное — кремлёвский врач это не шутка. Мы собрались быстро, но даже представить не могли, что нас там ждёт.
Прасковья встретила нас тепло, с нескрываемой радостью и благодарностью за то, что приехали так скоро. А потом произнесла слова, от которых у меня перехватило дыхание. Завтра в восемь вечера она уйдёт из жизни.
Когда мы прибыли, она встретила нас с искренней радостью и глубокой благодарностью:
— Как хорошо, что вы добрались так быстро. Мне нужно передать вам несколько важных наставлений. Завтра, ровно в восемь часов вечера, я покину этот мир.
Мы смотрели на сестру с ужасом и состраданием, невольно думая, что она лишилась рассудка, — хотя внешне она выглядела совершенно здравой. Да и место службы говорило само за себя… Но она продолжила, опередив наши мысли:
— Не удивляйтесь. Вы знаете: я никогда не была склонна к галлюцинациям или пустым фантазиям. И всё же сама до сих пор не могу прийти в себя от произошедшего.
Прасковья прошла войну. Работала хирургом на фронте, ежедневно видела смерть в лицо, привыкла к ней профессионально и хладнокровно. После победы продолжала спасать людей в больнице. При этом она всегда была убеждённым атеистом, порой довольно резко высказывалась о верующих. И вдруг — такое заявление.
Пять лет назад ей сделали операцию по удалению злокачественной опухоли молочной железы. Как врач, она ясно понимала: болезнь не отступила, и её дни сочтены. Но однажды с ней произошло нечто, перевернувшее всю её жизнь.
Во сне она оказалась в незнакомом месте. Перед ней стояла высокая, стройная Женщина в длинном одеянии, обращённая к ней спиной. Лица не было видно, но голову окутывало яркое сияние, словно солнечный свет разливался вокруг. И вдруг Прасковья услышала голос:
— Хочешь жить дальше? Проси Её. Она оглянулась — вокруг никого не было.
«Кто это?» — мелькнуло у неё в мыслях. И тогда она произнесла:
— Женщина, позвольте мне ещё пожить. Ответа не последовало.
Но голос снова повторил:
— Проси ещё.
Тогда Прасковья сказала вновь:
— Позвольте мне ещё остаться в жизни. У меня сын, ему нужна моя помощь. Но Женщина молчала.
А голос настойчиво звучал снова и снова:
— Проси, проси Её.
Раздражённая, Прасковья ответила:
— Зачем мне просить, если Она даже не смотрит на меня?
И услышала:
— Всё равно проси. Она Всемилостивая.
Прасковья обратилась ещё раз. И тогда Женщина мягко произнесла:
— Ты ведь не веришь в Меня.
— Уверую, — ответила Прасковья.
— Теперь уверую.
И тогда прозвучало:
— Хорошо. Я даю тебе ещё пять лет жизни. За это время ты успеешь устроить дела своего сына и поймёшь, зачем живёшь на земле. Ты пройдёшь путь добрых дел и покаяния. Мне жаль вас всех… Вы ходите по Моей земле, дышите её благодатью, но не входите в Церковь. Вы не бываете в храмах, не молитесь… Не земная слава имеет цену, а служение Господу. Нужно жить в мире, а народы всё воюют и воюют… Господь принёс вам мир, а вы этого не понимаете…
На этом видение оборвалось.
Прасковья проснулась и сразу же поспешила в храм. С того дня её жизнь стала иной. Она начала изучать православную веру, узнала, что такое исповедь и причастие, как правильно молиться и креститься. Она не пропускала ни одной службы, подолгу стояла на коленях перед иконой Божией Матери. За эти пять лет её сын действительно устроил свою жизнь, и всё, что тревожило её сердце, постепенно пришло в порядок. Болезнь, казалось, даже отступила. Но главное — изменилась её душа. Она искренне каялась перед Господом в гордости, самолюбии, в своём прежнем ожесточении и нежелании искать истину. Просила прощения у тех верующих, кого когда-то обидела. Она поняла: вера — это не заслуга человека, а дар Божий.
Один может отвергнуть спасение и погибнуть в неверии, а другой — смириться, раскаяться и быть принят. Всемилостивая открыла ей правду и даровала время для очищения.
— Каждый человек сам выбирает между добром и злом, — сказала она нам в завершение. — И именно этот выбор определяет его вечность.
Потом Прасковья стала наставлять нас: в храмах и монастырях молиться не только за живых, но и за усопших, подавать не только записки о здравии, но и об упокоении.
— Мне не нужен памятник, — твёрдо сказала она. — Поставьте простой крест и принесите цветы. Похороните меня без суеты, без шумных поминок. Всё это мне уже не поможет, а может и повредить. Лучше отдайте еду в храм — там меня помянут по-христиански, с молитвой. Я уже заранее сделала пожертвования в монастыри, насколько смогла. Моей душе в ином мире нужна эта духовная помощь. Не пейте крепкого алкоголя. Немного вина, лучше домашнего, будет достаточно. Всегда креститесь, освящайте всё вокруг: пищу, дом, постель. Помните о Боге постоянно. Я, грешная, слишком долго об этом забывала. Теперь же всё поняла и прошу вас исполнить мою последнюю волю.
Мы слушали её и всё ещё не могли до конца осознать, что с ней произошло. Неужели это не душевное расстройство? Но в ней не было ни тени безумия. Напротив, она стала совсем другой: в её словах появились чистота, внутренняя сила, ясность и удивительная одухотворённость. От неё исходили доброта, любовь и какое-то тихое, светлое тепло.
Пока мы пытались примириться с мыслью о завтрашнем расставании, время неумолимо приближалось. Всё вокруг жило обычной суетой, и оттого особенно трудно было поверить, что предсказанный час действительно настанет. Сестра до последнего оставалась в полном сознании. Она ела, молилась, читала Псалтырь. Мы даже начали думать, что, возможно, она ошиблась и проживёт ещё много лет. Но ровно в назначенное время она вдруг встревожилась, поднялась с постели, глубоко вдохнула, затем выдохнула — и в следующее мгновение перед нами было уже безжизненное тело. Из груди вырвался крик ужаса.
То, что было ей открыто Божией Матерью, исполнилось в точности. Мы сделали всё так, как она завещала. Нам было стыдно за своё неверие и сомнения. Нам, таким разумным и самоуверенным, многому следовало у неё научиться. Ведь смерть неизбежна для каждого. Но пока человек жив, он часто пребывает в гордыне, в ослеплённости, воображая, будто всё в его власти. А на самом деле ничего не принадлежит нам окончательно: всё — в руках Господа, Который и вразумляет, и милует. Главное — правильно распорядиться временем, прожить земную жизнь с пользой для души, чтобы подготовиться к вечности. Когда Господь призовёт нас, изменить уже ничего будет нельзя. Только здесь, на земле, человеку дано время для покаяния, исправления и очищения.
Слава Богу за всё!