Один подвижник поведал свою историю, которая очень поучительна и актуальна наши дни.
«Я трудился не покладая рук, но богатства не искал, — рассказывал он, — всё, что оставалось, я без сожаления отдавал бедным. Но как-то раз меня посетила тревожная мысль: «Что станет со мной в старости или в болезни? Кто подаст мне руку помощи, кто предоставит кров? На что я буду существовать?»
С этого момента я начал копить на «черный день». Сначала откладывал совсем немного, потом всё больше и больше, пока совсем не перестал помогать нуждающимся, как делал это раньше. Прошло время, и я накопил немалую сумму на случай беды.
И что вы думаете? Мои страхи оправдались — «черный день» наступил. На ноге открылась ужасная язва, лишившая меня возможности работать. Я слёг и обратился к врачам. Но сколько бы я ни тратил на лечение, опустошив все свои сбережения, облегчения не наступало. В конце концов лекари вынесли вердикт: «Ногу нужно ампутировать, иначе ты погибнешь».
Отчаявшись, я согласился на операцию, лишь бы сохранить жизнь. Той ночью, погруженный в раздумья, я вспомнил свою прежнюю жизнь — жизнь, полную труда и радости от помощи другим, когда я совершенно не думал о себе. Я стал молить Бога о прощении, раскаиваясь в своей скупости и в том, что понадеялся на деньги как на спасение от всех бед.
И тогда мне явился Ангел Божий и спросил:
«Где же то богатство, что ты копил на «черный день»?»
Я разрыдался:
«Согрешил я, Господи! Прости меня, больше так не поступлю!»
Ангел коснулся моей больной ноги, и в тот же миг недуг отступил. С тех пор я считаю великим грехом откладывать деньги на «черный день». Зачем они мне, если Сам Господь печётся обо мне?»
Святитель Феофан Затворник по этому поводу пишет:
– На Бога положишься – не обложишься. Смущает вас внешнее положение (разумеется: недостаточность материальных средств), и настоящее, и особенно будущее не столько за себя, сколько за семью. – Возверзите на Господа печаль свою. И молитесь, да устроит, как Его святой воле угодно. Семья ваша разве не Божья? И об ней разве Он не промышляет, как и о всех? Молиться же о сем никакого нет греха… Кто научил нас в молитве взывать: «хлеб наш насущный даждь нам…», не оскорбится, когда воззовем и о прочем житейском, все, впрочем, передавая во святую волю Его. Семья – это житейский крест главы! – Терпи, покорствуя Господу, и, все со своей стороны делая, все предай в волю Божию.
Пришлец я на земле – эту мысль всякий должен носить в сердце своем; не имею здесь пребывающего града, но грядущего взыскую; отечество мое не здесь: тут я случайно, на время, странник. Прямое отсюда следствие такое: если я странник, то мне нечего здесь заводиться всем на долгие лета или навсегда, что ко всему здесь я должен относиться, как к чуждому мне, не касающемуся меня, держать себя так, как в гостинице: отдыхать лишь, а там опять в путь; делать все мимоходом и принимать как мимоходное, имея одно только в мысли и желании – безостановочно шествовать верным путем в свое отечество.
Эта мысль, если не всегда зарождает, то всегда поддерживает и раздувает зародившееся желание обращения и ревнования о спасении. Но по образовании решимости содевать свое спасение богоугодною жизнию она становится необходимою стихией нравственно-духовной жизни. Вступивший на этот путь причисляется самым делом к Иерусалиму небесному и тамошним, так сказать, начинает дышать воздухом. Если так, то чувство странничества наземного не должно отходить от него, потому что, как только отойдет оно, человек выступает из своего чина, – из тамошнего, по сердцу, становится здешним и, переставая дышать тамошним воздухом, замирает, имея только вид, что жив, тогда как на деле мертв.
Ничто столько не пагубно для жизни по Богу, как забвение этой коренной истины, но ничто меньше и не помнится, как эта истина. Все мы подряд и думать не думаем, что живем здесь на время, и всего заготовляем так много, или заботимся о всем здешнем так, как бы и конца не было этой жизни. Молиться бы надо:
«Не скрой от нас, Господи, той истины, что всяк земля есть и в землю пойдет; не скрой, или не давай ей закрыться в уме и памяти суетною многозаботливостию».
Но и молитва об этом не приходит на ум; молясь обо всем, об этом мы никогда не молимся. Так велико ослепление наше в этом отношении! Иным уже думается, что и вечная жизнь будет на земле и что сохранятся такие же отношения и тогда, какие в ходу теперь. Грубое неведение дела.
Слава Богу за всё!