В грядущем веке, когда праведники воскреснут для вечной жизни, вместе с ними восстанут из мертвых и грешники. Однако их воскресение станет началом второй, окончательной смерти — нескончаемых мук, неусыпного червя, скрежета зубов, беспросветной тьмы и неугасимого пламени геенны. Пророк подтверждает это, говоря: «Сокрушатся беззаконнии и грешницы вкупе, и оставившии Господа скончаются.» Именно эту участь апостол Иоанн в Откровении называет второй смертью. Вслушайтесь в предостережение апостола Павла: «Аще по плоти живете, имате умрети, аще ли Духом деяния плотская умерщвляете, живы будете». Он говорит не о временной, а о вечной жизни: жизнь — это блаженство в Царстве Божием, а смерть — предание вечным страданиям. Первопричиной любой смерти, будь то телесной, духовной или грядущей вечной муки, является преступление Божьей заповеди. По своей сути, истинная смерть — это добровольное отлучение души от Божественной благодати и ее единение с грехом.
И часто можно встретить комментарии о том, что «ада – нет», но ведь из Писания известно, что Христос сходил в ад. О сошествии Спасителя в ад говорит св. апостол Петр: Христос, чтобы привести нас к Богу, однажды пострадал за грехи наши, праведник за неправедных, быв умерщвлен по плоти, но ожив духом, которым Он и находящимся в темнице духам, сойдя, проповедал, некогда непокорным ожидавшему их Божию долготерпению (1Пет.3:18-20).
Мы забыли об аде
Преподобный Варсонофий Оптинский нас вразумляет, дабы мы духовно не спали:
Мы слишком отвлеченно думаем об адских муках, вследствие чего и забываем о них. В миру совершенно забыли о них. Дьявол всем нам внушил, что ни его, ни адских мук не существует. А святые отцы учат, что обручение геенне, равно как и райские блаженства, начинаются еще на земле, то есть грешники еще на земле начинают испытывать адские муки, а праведники – блаженство, только с той разницей, что в будущем веке и то, и другое будет несравненно сильнее. Сильно распространен теперь неправильный взгляд на муки вообще. Их понимают как-то слишком духовно и отвлеченно, как угрызения совести. Конечно, угрызения совести будут, но будут мучения и для тела, не для того, в которое мы сейчас облечены, но для нового, в которое мы облечемся после Воскресения. И ад имеет определенное место, а не есть понятие отвлеченное. В городе «X» жил один молодой офицер, ведущий пустую, рассеянную жизнь. Он, кажется, никогда не задумывался над религиозными вопросами, во всяком случае, относился к ним скептически. Но вот что с ним произошло. Об этом он сам рассказывал так: «Однажды, придя домой, я почувствовал себя плохо. Лег в постель и, кажется, уснул. Когда я пришел в себя, то увидел, что нахожусь в каком-то незнакомом городе. Печальный вид он имел. Большие полуразрушенные серые дома уныло вырисовывались на фоне бледного неба. Улицы узкие, кривые, местами нагромождены кучи мусора – и ни души. Хоть бы одно человеческое существо! Точно город был оставлен жителями ввиду неприятеля. Не могу передать это чувство тоски и уныния, какое охватило мою душу. Господи, где же я? Вот, наконец, в подвале одного дома я увидел два живых и даже знакомых мне лица. Слава Тебе, Господи! Но кто же они? Я стал усиленно думать и вспомнил, что это мои товарищи по корпусу, умершие несколько лет тому назад. Они тоже узнали меня и спросили: — Как, и ты тут? Несмотря на необычность встречи, я все-таки обрадовался и попросил показать, где они живут. Они ввели меня в сырое подземелье, и я вошел в комнату одного из них. — Друг, – сказал я ему, – ты при жизни любил красоту и изящество, у тебя всегда была такая чудная квартира, а теперь? Он ничего не ответил, только с бесконечной тоской обвел глазами мрачные стены своей темницы. — А ты где живешь? – обратился я к другому. Он встал и со стоном пошел в глубь подземелья. Я не решился следовать за ним и начал умолять другого вывести меня на свежий воздух. Он указал мне путь. С большим трудом я выбрался наконец на улицу, прошел несколько переулков, но вот перед глазами моими выросла огромная каменная стена, идти было некуда. Я обернулся – позади меня стояли такие же высокие мрачные стены, я находился как бы в каменном мешке. — Господи, спаси меня! – воскликнул я в отчаянии и проснулся. Когда я открыл глаза, то увидел, что нахожусь на краю страшной бездны и какие-то чудовища силятся столкнуть меня в эту бездну. Ужас охватил все мое существо. — Господи, помоги мне! – взываю я от всей души и прихожу в себя. Господи, где же я был, где нахожусь теперь? Унылая однообразная равнина, покрытая снегом. Вдали виднеются какие-то конусообразные горы. Ни души! Я иду. Вот вдали река, покрытая тонким ледком. По ту сторону какие-то люди, они идут вереницей и повторяют: — О горе, о горе! Я решаюсь переправиться через реку. Лед трещит и ломается, а из реки поднимаются чудовища, стремящиеся схватить меня. Наконец я на другой стороне. Дорога идет в гору. Холодно, а на душе бесконечная тоска. Но вот вдали огонек, какая-то палатка разбита, а в ней люди. Слава Богу, я не один! Подхожу к палатке. В сидящих там людях я узнал моих злейших врагов. — А, попался ты нам, наконец, голубчик, и не уйдешь от нас живым, – со злобной радостью воскликнули они и бросились на меня. — Господи, спаси и помилуй! – воскликнул я. Что же это? Я лежу в гробу, кругом меня много народа, служат панихиду. Я вижу нашего старого священника. Он отличался высокой духовной жизнью и обладал даром прозорливости. Он быстро подошел ко мне и сказал: — Знаете ли, что вы были душой в аду? Не рассказывайте сейчас ничего, успокойтесь!» С тех пор молодой человек резко изменился. Он оставил полк, избрал себе другую деятельность. Каждый день начал посещать храм и часто причащаться Святых Тайн. Видение ада оставило в нем неизгладимое впечатление. Воспоминание о смерти и аде очень полезно для души. «Помни о конце твоем, и вовек не согрешишь» (Сир. 7:39) .
Откровение о вечных муках
В Своем безграничном милосердии Господь приоткрывал завесу над вечными муками, даруя это страшное знание избранным ради их же спасения и духовного роста. Именно благодаря их свидетельствам наше представление об адских страданиях обрело ужасающую ясность и конкретность. Священное предание повествует о двух друзьях, чьи пути разошлись: один, вняв Слову Божьему, посвятил себя покаянным трудам в монастыре, тогда как другой, оставшись в миру, погрузился в суету и настолько ожесточился сердцем, что с дерзостью глумился над Евангелием. Внезапная кончина оборвала его земной путь. Узнав о смерти друга, монах, движимый состраданием, стал горячо молить Бога открыть ему посмертную участь усопшего. Вскоре в видении предстал перед иноком его друг. «Как ты? Хорошо ли тебе?» — с надеждой спросил монах. «Ты действительно хочешь это знать? — со стоном ответил явившийся.
— Горе мне, несчастному! Неусыпающий червь терзает меня, лишая покоя на всю вечность».
«Что это за мука?» — не унимался инок.
«Она невыносима! — воскликнул дух. — От гнева Божьего не укрыться. Лишь по твоим молитвам мне дано явиться, и я могу показать тебе часть моих страданий. Увидеть их полностью ты не сможешь — не выдержишь, но познай хотя бы малую долю».
С этими словами почивший приподнял край своей одежды до колена. Взору предстало чудовищное зрелище: вся нога кишела ужасным, неумолимо грызущим ее червем, а от ран исходило такое зловоние, что потрясенный монах мгновенно очнулся. Однако адский смрад не был частью сна — он заполнил келью настолько плотно, что монах в ужасе выбежал вон, не закрыв за собой дверь. Зловоние проникло дальше, распространилось по всему монастырю, наполнив каждую келью. Этот неземной запах не ослабевал со временем, вынудив братию покинуть обитель и переселиться. Сам же свидетель адских мук до конца своих дней носил на себе этот отпечаток преисподней: въевшийся в тело смрад, который невозможно было ни смыть, ни перебить никакими благовониями. Это повествование находит отклик в свидетельствах и других подвижников, которым было дано узреть адские мучения. Все они без содрогания не могли вспомнить увиденное, проводя остаток жизни в непрестанном покаянии и слезах, ища лишь одного — утешения в надежде на спасение. Именно такая участь постигла, например, Исихия Хоривского.
«Содержи в памяти геенну, чтобы ненавистны были тебе дела, влекущие в оную». – говорил Преподобный авва Исайя.
А Преподобный Ефрем Сирин напоминает:
«Все ли пойдут в одну муку, или мучения различны? Разные есть роды мучений, как слышали мы в Евангелии. Есть тьма кромешная (Мф. 8, 12); геенна огненная (Мф. 5, 22) — иное место мучений; скрежет зубов (Мф. 13, 42) — также особое место; червь неусыпающий (Мк. 9, 48) — в ином месте; озеро огненное (Апок. 19, 20); тартар (2 Петр. 2, 4); огонь неугасающий (Мк. 9, 43); преисподняя (Фил. 2, 10); пагуба (Мф. 7, 13); дальнейшие страны земли (Еф. 4, 9); ад, где пребывают грешники, и дно адово — самое мучительное место. На сии-то мучения распределены будут несчастные, каждый по мере грехов своих, или более тяжких, или более сносных».
Они вернулись с Того Света
Вернемся к Исихию Хоривскому.
Пораженный тяжелейшим недугом, он на целый час покинул свое тело. Вернувшись к жизни, он настоятельно просил всех оставить его. Затворившись в келье на долгие двенадцать лет, он погрузился в абсолютное молчание и строжайший пост, питаясь лишь хлебом и водой. Все эти годы он неотступно размышлял о том, что узрел за гранью бытия, и его единственным собеседником были тихие, непрестанные слезы. Лишь на смертном одре, уступая мольбам братии, он прервал обет молчания, чтобы произнести слова величайшей мудрости:
«Простите меня! Кто обрел память о смерти, тот уже не способен грешить».
Эту же истину засвидетельствовал и затворник Киево-Печерский Афанасий, чья святая жизнь была увенчана схожим опытом смерти и воскресения. После его кончины от долгой болезни тело почившего, приготовленное к погребению, по непредвиденным причинам оставалось непогребенным два дня. На третью ночь сам Господь в видении обличил игумена:
«Человек Божий Афанасий два дня лежит без погребения, а ты нерадишь о нем».
Поспешив наутро с братией к усопшему, игумен нашел его не лежащим во гробе, а сидящим и горько плачущим. Объятые трепетом при виде этого чуда, монахи стали расспрашивать его, что он видел и как вернулся к жизни. Но на все их вопросы он отвечал одним лишь словом, исполненным ужаса и мольбы:
«Спасайтесь!».
И лишь после неотступных просьб он добавил завет о послушании и непрерывном покаянии. Сразу после этого Афанасий ушел в пещерный затвор, где провел двенадцать лет в неустанном плаче, вкушая лишь воду и хлеб через день и ни с кем не общаясь. Перед своей окончательной кончиной он вновь напомнил братии о необходимости послушания и покаяния, после чего с миром отошел ко Господу.
Как грозно вторит этим свидетельствам апостол Павел:
«Страшно некое чаяние суда и огня ревность, поясти хотящаго сопротивныя. Отверглся кто закона Моисеева, без милосердия при двоих или триех свидетелех умирает. Колико мните горшия сподобится муки, иже Сына Божия поправый, и Кровь заветную скверну возомнив, еюже освятися, и Духа благодати укоривый? Вемы бо рекшаго: Мне отмщение, Аз воздам, глаголет Господь. И паки: яко судит Господь людем Своим. Страшно (есть) еже впасти в руце Бога Живаго (Евр. 10, 27-31).»
«Ад есть нескончаемое мучение, есть непроницаемая светом тьма, и безотрадная геенна, есть неусыпающий червь, немолчный плач, непрестанный скрежет, неисцельная скорбь, есть нелицеприятный судия, беспощадные служители, есть горький и вечный плач. Как же мы избежим огня вечного, тьмы кромешной, скрежета зубов, червя неусыпающего и всех прочих объявленных мучений, иждивая дни свои в покое и роскоши, в лености, в расслаблении, в нерадении и соизволяя на неуместные, суетные, нечистые и гнусные помыслы? Как избежим вечного плача, проводя все время жизни своей во всегдашнем смехе и равнодушии?» – напоминает нам Преподобный Ефрем Сирин.
Святитель Иоанн Златоуст поясняет:
«Сошедши во ад, где никто не может исповедаться (Пс. 6, 6) и откуда уже никто не освободит нас… уже будет необходимо в стеснении и глубоком мраке и при полном отсутствии утешителей терпеть бесконечное наказание и быть несожигаемою пищею для всепожирающего пламени. Не напрасно Бог угрожает нам геенною и через это делает ее несомненною, но чтобы страхом сделать нас лучшими. Диавол для того убеждает некоторых думать, что нет геенны, чтобы ввергнуть в нее. Напротив, Бог угрожает геенною и ее приготовил, чтобы мы, зная о ней, так жили, чтобы не впасть в геенну. Не думай… что если геенна называется огнем, то она похожа на обыкновенный огонь, этот последний, что захватит, сожжет и перестанет, а тот однажды захваченное постоянно жжет и никогда не перестает. Если никакое слово не может выразить и тех лютых страданий, какие терпят люди, сжигаемые здесь, то тем более неизобразимы страдания мучимых там [в аду]. Здесь, по крайней мере, все страдание оканчивается в несколько минут, а там палимый грешник вечно горит, но не сгорает. Мы для того непрестанно напоминаем о геенне, чтобы подвигнуть вас к Царству, чтобы, умягчивши страхом сердце ваше, расположить к делам, достойным Царства. Мы находимся в таком бедственном положении, что, не будь страха геенны, мы, пожалуй, и не подумали бы совершить что-нибудь доброе».
Разговор в пустыне
Житие преподобного Макария Великого донесло до нас поразительное свидетельство. Однажды, странствуя по пустыне, преподобный Макарий обнаружил на земле иссохший человеческий череп. Когда святой коснулся его своим посохом, из черепа донесся глухой звук. Тогда Макарий вопросил:
— Кто ты?
— Я был верховным жрецом идолопоклонников, что жили здесь, – отозвался череп.
– Но когда ты, авва Макарий, движимый Духом Божиим, приносишь молитвы о страждущих в аду, твое милосердие дарует нам краткую отраду.
— Поведай, в чем заключается ваша мука и какую отраду вы обретаете? – спросил старец.
— Представь себе расстояние от неба до земли, – со стоном ответил череп, – такова глубина огненной бездны, что поглотила нас. Пламя пожирает нас с головы до пят, и мы лишены возможности даже увидеть друг друга. Лишь когда ты возносишь свои молитвы, мрак отступает, и мы на мгновение видим лица друг друга, что служит нам единственным утешением. Эти слова исторгли слезы из глаз преподобного, и он воскликнул: — Будь проклят тот день, когда человек дерзнул нарушить волю Создателя!
И все же старец спросил вновь:
— Существуют ли муки страшнее ваших?
— Далеко под нами, в еще более глубокой бездне, страдают другие, – прозвучал ответ.
— Кто же они, обреченные на столь лютые страдания? – вопросил Макарий.
— Нам, не познавшим Бога, – отвечал череп, – и то дарована частица Его милосердия. Но те, кто, познав имя Господа, сознательно отвергли Его и попрали Его заветы, терпят муки несравненно более тяжкие и безжалостные в самой глубине преисподней.
«Человек… отчуждивший себя от Бога во времени, стяжавший все богопротивные свойства, добровольно отвергший усвоение Богу, естественно отходит по кончине своей в страну, обреченную в жилище существ, отверженных Богом». – писал Святитель Игнатий Брянчанинов.
С горечью преподобный Лаврентий Черниговский свидетельствовал: души в ад устремляются таким же нескончаемым потоком, как люди в храм на большой праздник. В то же время в рай попадают лишь единицы, подобно редким прихожанам в будний день. Эта страшная картина гибели человеческих душ заставляла святого неустанно скорбеть и проливать слёзы.
«Как бесполезен, как безотраден будет тот, конца не имеющий плач!.. Там в обличенных и осужденных, при отъятии всякой благой надежды и при отчаянии во спасении, невольное обличение и грызение совести плачем будет безмерно увеличивать належащую муку». – говорил Святитель Григорий Палама.
Когда мы говорим об аде или читаем святых отцов, стоит понимать, что это не страшилки. Христос говорит об аде с настойчивостью, ведь это реальный и трагический финал для тех, кто сознательно отвергает Бога. Эти суровые предостережения о «тьме внешней» — не угроза, а проявление Его безграничной любви к людям и попытка уберечь нас от роковой ошибки.
Святитель Василий Великий говорит:
«Приидите ко Мне вси труждающиися и обремененнии, и Аз упокою вы»,
– говорит Божественный глас, указывая или на тамошнее, или на здешнее упокоение. Но без сомнения, призывая нас, он увещевает, во-первых, свергнуть с себя бремя многостяжания, передав это нуждающимся, а затем, отринув все множество грехов, происходящих от многостяжания, чрез благотворение и исповедание притечь к крестоносной жизни. Поэтому вознамерившийся повиноваться Христу и поспешающий к нищетолюбивой и неразвлеченной жизни истинно достоин удивления и ублажения.
Всем помощи Божией и спасения души!
Слава Богу за всё!