«Мои слёзы на мытарствах ничего не значили, ибо плакать о грехах было уже поздно…»
Эти слова — лишь малая часть поразительного свидетельства, которое записал протоиерей Борис Филипповский. Постараемся передать его рассказ более кратко, сохранив самую суть этого необыкновенного повествования.
— Летопись человечества полна необычайных и сверхъестественных явлений. Могу засвидетельствовать и на собственном опыте: с юных лет до глубокой старости моя жизнь была настолько пронизана необъяснимыми событиями, что стать убеждённым материалистом было бы невозможно. Личный опыт, сотканный из чудес, — это неопровержимый факт, который, как говорил классик, есть вещь упрямая.
Бесчисленны чудесные события, укрепляющие нашу веру! Однако я обращаюсь к тем читателям, кто требует доказательств и задаёт прямые вопросы:
«Когда? Где? С кем именно произошло это чудо?»
Итак, 27 сентября 1940 года (14 сентября по старому стилю), в праздник Воздвижения Креста Господня, меня, в то время заштатного протоиерея, пригласили в Суконную слободу Казани. Хозяйка дома по улице Лаврентьевской, Ксения Ивановна, устраивала поминальный обед по своему покойному мужу Феодору, со дня кончины которого прошло полтора года.
На трапезу собрались представители духовенства, как штатные, так и заштатные, и около двадцати мирян. Среди них была и Анна Алексеевна, с которой до того дня я не был знаком.
Именно Анна Алексеевна завладела всеобщим вниманием, поведав о своём видении загробного мира. Она утверждала, что неделей ранее, в праздник Рождества Богородицы, на четыре часа — с одиннадцати вечера до трёх часов ночи — её душа покинула тело и прошла через горнило посмертных искушений.
Разумеется, такой рассказ каждый воспримет по-своему. Скептик назовёт его «фантазией» или «умышленным вымыслом». Но и осмотрительный христианин вспомнит предостережения святых отцов: видения и сны могут исходить как от Бога, так и от лукавого, а порой быть лишь отражением дневных забот. Святые отцы учат нас различать их: вражеские видения всегда толкают ко греху и заблуждению, тогда как божественные откровения, известные нам из Евангелия и всей истории Церкви, несут духовную пользу, спасение, утешение и напоминают о долге перед усопшими.
Именно в этом и заключается смысл божественных видений!
Я всегда придерживаюсь осторожности в подобных вопросах. И слушая Анну Алексеевну, я задавался вопросом: что это — Божье откровение, дьявольское искушение или просто вымысел? Но, положа руку на сердце, я убедился: это не было ни пустой фантазией, ни кознями сатаны, ведь рассказ её побудил к благому делу — молитве.
Важнее всего то, что сама Анна Алексеевна не знала, что всего через две недели её земной путь оборвётся. Это видение стало для неё подготовкой к вечности, а для нас, верующих, — бесценным откровением о загробной судьбе и жизни ушедших.
Поэтому я, как и все присутствующие, слушал её, затаив дыхание, боясь упустить хотя бы слово.
Четыре часа на «том свете»
Я запечатлел этот рассказ в памяти и, вернувшись домой, записал его, чтобы передать близким. Вот он.
– Отцы и братья, позвольте поведать, что я пережила! Неделю назад, в канун праздника Пресвятой Богородицы, я провела четыре часа в загробном мире! До сих пор не могу прийти в себя. Не знаю, во сне ли, наяву, в теле или вне его — но это было.
Я легла спать, и как только часы пробили одиннадцать, я увидела, что стою посреди комнаты, а моё тело лежит на кровати. Я смотрела на него, как на сброшенную одежду. Попыталась коснуться себя — но рука прошла насквозь! Внезапно рядом появился Ангел. Он взял меня за руку, провёл сквозь стену на улицу, и мы начали подниматься всё выше… Не знаю, как долго это длилось… Вдруг мы остановились. В руках Ангела я увидела две грамоты: в одной — мои добрые дела, в другой — грехи. Он начал сверять их, находя каждому греху противовес в добром деле. Я же, заливаясь слезами, спросила:
– Куда ты ведёшь меня, небесный посланник?
– Тебе предстоят мытарства — испытания твоей души, — ответил он спокойно.
– А если я не выдержу их? — продолжая рыдать, спросила я.
– Тогда твой путь лежит в преисподнюю, — с доброй улыбкой ответил он.
– Значит, я погибну?
– Нет. Даже из ада можно быть избавленной по молитвам Церкви.
От этих слов я зарыдала ещё сильнее.
Но небесный посланник с ласковой улыбкой сказал:
– Раба Божья Анна, к чему эти слёзы? Плакать о грехах нужно было в земном мире! Там каждая твоя слезинка была бы на счету… А здесь плачь сколько угодно — всё напрасно.
Не могу сказать, сколько мы так пробыли в воздушном пространстве, разбирая мои дела. Затем Ангел снова взял меня за руку, и мы устремились ввысь, вновь останавливаясь для суда над моими грехами и добродетелями.
Сколько было таких остановок, я не помню! Вдруг я увидела, как навстречу мне по воздуху летит моя подруга детства Мария, давно умершая. Она оставила на земле дочь, которая теперь служит чиновницей. Поравнявшись со мной, Мария сказала:
– Анна Алексеевна! Вернувшись на землю, спроси мою дочь, почему она не поминает меня, свою мать? Из-за этого я до сих пор не могу войти в Небесные Обители, хотя и приближаюсь к ним.
Я спросила в ответ:
– Но ты всё же приближаешься? Как же так, если тебя не поминают?
– Каждый день на земле служится литургия. И когда в храмах поминают «всех православных христиан», это касается и меня, и я делаю один шаг к Небесным Обителям. В родительские дни — пять шагов, а в Троицкую субботу — целых десять, но всё равно ещё не дошла!
Сказав это, она исчезла, будто растаяла. Вслед за ней по воздуху ко мне приблизился незнакомый старец с большим деревянным блюдом, на котором лежала огромная просфора. Он радостно воскликнул:
– Меня поминали на земле сорок дней, и теперь я в Небесных Обителях!
– И что же вы там делаете?
– Мы празднуем Пасху! Когда у вас на земле поют Пасхальную заутреню, у нас литургию служит Сам Господь Иисус Христос! И на этой службе мы видим Его во всей Славе! Мы, простые души, видим Его раз в год, а мученики — всегда. После этого видения мы всю Пасхальную седмицу пребываем в блаженном покое, словно в полудреме, — так ослепительна Божественная Слава. У нас к вашей Пасхе поспевают райские яблочки. Кто на земле щедро творил милостыню, для тех они необычайно сладки. А кто давал, но скупился в душе, для тех они не такие сладкие…
Сказав это, он миновал меня и скрылся.
И снова передо мной появился мой Ангел-хранитель, который вёл за руку юношу. Ангел надавил ему на голову, и тот провалился куда-то в бездну, откуда доносились вопли и плач… Ангел сказал мне:
– Это богоотступник.
На этом видение моё прервалось.
За перегородкой пробило три часа ночи. Под бой часов я очнулась вся в слезах… Моё видение длилось ровно четыре часа.
Встреча
Прошёл месяц с того поминального обеда. Я всё искал встречи с Анной Алексеевной, желая вновь услышать её рассказ, но адреса не знал, а зайти к Ксении Ивановне всё не было времени.
И вот однажды утром, идя на литургию, я встретил Ксению Ивановну. Я обрадовался и поспешил к ней с просьбой:
– Ксения Ивановна! Не подскажете ли адрес Анны Алексеевны? Я хотел бы, чтобы она лично мне ещё раз пересказала своё видение.
Её ответ ошеломил меня:
– Как же, батюшка! Разве вы не знаете? Она скоропостижно скончалась две недели назад. Мы её здесь же и отпевали.
Я остолбенел. Подумать только: совершенно здоровая женщина за две недели до смерти видит свой посмертный путь, делится с нами сокровенными тайнами загробного мира и внезапно умирает! Разве это не чудо? Разве это не доказывает истинность её слов и то, что видение было дано ей от Бога — для спасения её души и для просвещения всех нас?!
Польза этого видения для самой Анны Алексеевны несомненна. Закончив свой рассказ, она добавила:
– Теперь, отцы, побывав на том свете, я ничего на земле не боюсь и ничего мне не нужно! Хоть к стенке ставьте, хоть в тюрьму сажайте — не страшно! Весь мир от меня отступил, и я от него…
Она говорила, что Ангел на мытарствах напомнил ей даже те грехи, о которых она давно забыла… Такова была польза видения для её души! Как выяснилось уже потом, она во всем этом покаялась у священника на исповеди. А для всех нас, христиан, её рассказ — это бесценное откровение о загробном мире, о силе покаянных слёз и поминовения, и о том, как наш главный праздник — Пасха — празднуется в Царствии Небесном.
На земле каждая слеза покаяния драгоценна и спасительна. В ином мире, как сказал Ангел, даже вековой плач будет бесполезен.
Церковная молитва имеет огромную силу для спасения душ. Даже общее поминовение «всех православных христиан» приближает их к Небесным Обителям, а особые заупокойные службы, особенно в Троицкую родительскую субботу, обладают великой силой.
Слова Христа «В доме Отца Моего обителей много» находят подтверждение в рассказе Анны. Праведные души пребывают в «чертогах», но это ещё не сам рай, где мученики и святые лицезрят Бога.
Во время Небесной Пасхи даже праведные души с трудом выносят сияние Божественной Славы, что вполне объяснимо: ведь и мы на земле не можем смотреть на солнце без защиты.
Представить Пасхальную службу, где Сам Воскресший Христос совершает литургию в окружении сонма ангелов и святых, — это величие, превосходящее человеческое воображение.
Неверующим рассказы о райских яблоках могут показаться выдумкой. Однако Церковь хранит свидетельства, подобные чуду святой мученицы Дорофеи, которая послала с ангелом райские плоды язычнику Феофилу, что привело его к вере и мученичеству.
Опыт соприкосновения с загробным миром, как заметила и Анна Алексеевна, глубоко меняет человека, делая его молчаливым и задумчивым. Вспомним святого Лазаря, который после воскрешения стал епископом и вёл сосредоточенную, почти безмолвную жизнь.
Составлено на основе записок протоиерея Бориса Филипповского (1885 – 7 декабря 1957 г.).
Стоит упомянуть и о самом отце Борисе. Он был очень милостивым человеком. Сам многое претерпев в жизни, он обладал глубоким чувством сострадания. Рассказывают, что на Пасху за первый стол он собирал нищих прямо с улицы, а к вечеру уже приходили родственники.
Около дома его всегда ждали дворовые ребятишки, которым он раздавал деньги и дарил гостинцы. В голодные 30-е годы люди обращались к отцу Борису с различными материальными просьбами, и он никому не отказывал, отдавая нуждающимся последние деньги. И хотя жить было очень трудно (после выхода за штат батюшка пенсии не получал — жил подаянием), он делился с бедными, чем мог.
Слава Богу за всё!