Существует ли жизнь после смерти? Вопрос о посмертном существовании души в последние десятилетия стал предметом серьезного научного интереса. В книге иеромонаха Серафима (Роуза) собраны свидетельства людей, переживших клиническую смерть, которые делятся своим опытом временного отделения от физического тела.
Согласно их свидетельствам, они переживали выход из тела и осознавали себя существующими отдельно от него. В этом состоянии человек мог наблюдать свое неподвижное тело и окружающих людей. Описывается ощущение легкости и отсутствия боли. При этом отсутствовала возможность физического взаимодействия с окружающим миром или вербального общения. Отмечается значительное ускорение мыслительных процессов по сравнению с обычным состоянием. После возвращения к жизни эти люди могли детально описать увиденное, и их рассказы зачастую подтверждались фактами.
В одном из таких свидетельств женщина сообщает, что во время внетелесного опыта видела не только свое собственное тело, но и лица недавно скончавшихся людей, которых она не знала при жизни. После реанимации выяснялось, что это были пациенты, умершие в соседних палатах.
В книге отца Серафима приводится такой рассказ:
«Я услышал, как врачи констатировали мою смерть. Затем я ощутил падение, сменившееся чувством легкости, будто я плыву… Вокруг была темнота, но вдали виднелся яркий свет. По мере приближения свет становился все интенсивнее. Затем я услышал голос, который спросил:
„Готов ли ты умереть?“
Я испытал страх и не знал, что ответить. Тогда последовал более конкретный вопрос:
„Что ты сделал в своей жизни, что мог бы показать мне?“
В этот момент вся моя жизнь пронеслась перед моим взором, подобно киноленте».
36 часов на том свете
В начале XX века был зафиксирован случай, описанный отцом Серафимом, когда молодой человек находился в состоянии клинической смерти в течение 36 часов.
Отец Серафим, подробно изучавший данную тему, часто ссылался на труды всемирно известных специалистов, таких как доктор Моуди и доктор Кюблер-Росс. Вернувшись к жизни, этот человек написал книгу под названием «Невероятное для многих, но истинное происшествие», в которой детально изложил свои переживания. В его повествовании приводятся факты, подтверждающие существование ада и прохождение душой посмертных испытаний, известных как мытарства. Далее будет рассмотрен один из фрагментов этой книги. Интересно то, когда автор описывает последние мгновения агонии и невыносимую тяжесть, он отмечает внезапное ощущение необыкновенной легкости.
В его повествовании говорится:
«Открыв глаза, я с абсолютной ясностью и в мельчайших деталях запомнил увиденное.
Я осознал, что нахожусь один посреди комнаты. Справа от меня, образовав полукруг, собрался весь медицинский персонал… Их присутствие вызвало у меня удивление, поскольку на том месте, где они стояли, ранее находилась моя койка. Что привлекло их внимание, на что они смотрели, если меня там уже не было, и я стоял в центре комнаты?
Я приблизился, чтобы увидеть то, что привлекло их взгляды: на койке лежал я.
Не припоминаю, чтобы вид моего двойника вызвал у меня страх; скорее, я испытал недоумение. Как такое возможно? Я ощущал свое присутствие здесь, и в то же время я был и там…
Я попытался дотронуться до себя, взять себя за левую руку правой — моя рука прошла сквозь нее. Попытка обхватить себя за талию также не увенчалась успехом — рука прошла через тело, словно сквозь пустоту… Я обратился к доктору, но окружающая среда оказалась невосприимчивой к моему голосу; она не передавала звуков, и я осознал свою полную оторванность от всего мира, свое странное уединение. Меня охватил панический ужас. В этом необычайном одиночестве было нечто невыразимо страшное…
Я взглянул, и в этот момент меня впервые посетила мысль: не произошло ли со мной то, что на языке живых людей именуется «смертью»? Эта мысль возникла потому, что мое тело, лежащее на койке, имело вид безжизненного…
В нашем понимании понятие «смерть» неразрывно связано с идеей уничтожения, прекращения существования. Как я мог предположить, что умер, если ни на мгновение не терял самосознания, ощущал себя живым, способным слышать, видеть, осознавать, двигаться, мыслить и говорить?
Осознанию произошедшего могло бы способствовать отчуждение от действительности и раздвоение личности, если бы я обладал религиозным мировоззрением и верил в бессмертие души. Однако, лишенный такой веры, я полагался исключительно на свои чувства. Ощущение жизни было настолько отчетливым, что я лишь недоумевал по поводу этого странного феномена, будучи не в состоянии соотнести свои переживания с традиционными представлениями о смерти. Иными словами, ощущая и осознавая себя, я не мог допустить мысли о собственном небытии.
Впоследствии, анализируя свое тогдашнее состояние, я пришел к выводу, что мои умственные способности функционировали с поразительной энергией и скоростью. Казалось, не требовалось ни малейшего усилия для того, чтобы осмыслить, сопоставить или вспомнить что-либо. Едва возникал какой-либо образ, как память мгновенно проникала в прошлое, извлекая оттуда мельчайшие, давно забытые фрагменты знаний по соответствующему вопросу. То, что в иных обстоятельствах вызвало бы недоумение, теперь воспринималось как нечто давно известное. Врачи покинули палату, а два фельдшера обсуждали перипетии моей болезни и кончины. Пожилая сиделка, обратившись к иконе, осенила себя крестным знамением и произнесла традиционные в таких случаях слова:
«Царствие ему Небесное, вечный покой…».
Едва она закончила фразу, как рядом со мной появились два ангела. В одном я по какой-то причине узнал своего Ангела-Хранителя, другой же был мне незнаком. Взяв меня под руки, они вывели меня сквозь стену палаты на улицу. Надвигались сумерки, падал крупный, тихий снег. Я видел его, но не ощущал ни холода, ни разницы между комнатной и уличной температурой. Очевидно, подобные физические явления утратили значение для моего преображенного состояния. Мы начали стремительно подниматься вверх. По мере подъема моему взору открывалось все более обширное пространство, которое, в конечном счете, достигло столь устрашающих размеров, что меня охватил страх от осознания собственного ничтожества перед этой безграничной пустотой.
Понятие времени исчезло из моего сознания, и я не знаю, как долго продолжался наш подъем, когда внезапно раздался неясный шум. Вскоре, появившись из ниоткуда, к нам с криками и гоготом стала стремительно приближаться толпа уродливых существ.
Я с поразительной быстротой осознал, что передо мной бесы, и оцепенел от особого, ранее неведомого мне ужаса.
Бесы! Всего несколько дней назад сообщение о том, что кто-то не только видел их воочию, но и допускает их существование как существ определенного рода, вызвало бы у меня лишь иронию и искренний смех.
Как и подобало образованному человеку конца XIX века, под этим словом я подразумевал дурные наклонности и страсти в человеке, воспринимая его не как имя собственное, а как термин для обозначения известного понятия. И внезапно это «известное определенное понятие» предстало передо мной в живом обличье.
Окружив нас, бесы с криком и шумом требовали моей выдачи, пытаясь схватить меня и вырвать из рук Ангелов, однако, по всей видимости, не решались на это. Среди их невообразимого и отвратительного для слуха воя я временами различал отдельные слова и целые фразы.
– Он наш, он отрёкся от Бога, – внезапно почти в один голос закричали они и с такой дерзостью бросились на нас, что от страха мои мысли на мгновение замерли.
– Это ложь! Это неправда! – опомнившись, я хотел возразить, но память сковала мой язык.
Непостижимым образом мне вспомнился незначительный эпизод из далёкой юности, о котором, казалось, я никогда и не вспоминал.
В памяти всплывает случай из студенческих лет. Во время одной из типичных для молодежи бесед на отвлеченные темы один из моих товарищей высказал следующее соображение:
«Почему я обязан верить, если с тем же успехом могу верить и в то, что Бога нет? Не так ли? Возможно, Его и не существует».
На это я тогда ответил:
«Возможно, и не существует».
Представ на посмертном испытании перед демонами-обвинителями, я вспомнил, как некогда произнесенная мной фраза была, по сути, «праздным словом»: бессодержательная беседа приятеля не могла поколебать его веру в бытие Божие, и он не придавал особого значения тому разговору. Однако выяснилось, что это неосторожное высказывание не исчезло бесследно, и теперь мне надлежало держать ответ и защищаться от выдвинутого обвинения. Таким образом, нашло подтверждение евангельское учение о том, что человеку, если не по воле всеведущего Бога, то по злобе врага спасения, предстоит дать отчет за всякое праздное слово.
По всей видимости, данное обвинение стало для демонических сил главным доводом в пользу моей погибели. Это придало им новую смелость, и они с яростным ревом начали кружить вокруг, преграждая дальнейший путь.
Тогда я обратился к молитве, призывая на помощь всех святых, чьи имена смог вспомнить, однако это не устрашило его врагов. Будучи, по собственному признанию, лишь номинальным христианином, я едва ли не впервые мысленно воззвал к Той, Которую именуют Заступницей рода христианского.
Вероятно, мой молитвенный порыв был столь силен, а душа настолько объята ужасом, что как только я произнес Ее имя, все вокруг окутал белый туман, который начал скрывать безобразное скопище демонов. Туман сокрыл их прежде, чем они успели отдалиться. Их рев и хохот доносились еще некоторое время, но по мере того, как звуки затихали, стало ясно, что преследование прекратилось.»
Это свидетельство о посмертном опыте души представляет собой повествование, значительно превосходящее по своей глубине краткие, фрагментарные отчеты, приводимые в современной литературе. Данный опыт был пережит восприимчивым человеком, чей духовный путь начался с неверия и привел к принятию православия, завершившись принятием монашества.
Это повествование может служить критерием для оценки других описаний подобного рода.
Существует множество аналогичных свидетельств, однако для глубокого изучения темы рекомендуется обратиться к книге иеромонаха Серафима (Роуза) «Душа после смерти». Этот труд предоставляет обширный материал для размышлений о том, с чем человек предстанет перед Господом на Страшном суде. Именно поэтому призыв к покаянию во все времена сохраняет свою актуальность и не является вымыслом. Миссия Христа на земле заключалась в том, чтобы призвать человечество к исправлению, обещая Царство Небесное всем, кто покается.
Поскольку земной путь не является окончанием существования, данные повествования побуждают нас к серьезным размышлениям.
Слава Богу за всё!