В период Великой Отечественной войны наблюдалось смягчение государственной политики в отношении религии. Стали открываться храмы, и люди вновь стали посещать богослужения. Аналогичная ситуация сложилась и в блокадном Ленинграде. Даже в самые тяжёлые дни блокады в кафедральном Николо-Богоявленском соборе дважды в день проводились службы. Истощённые, голодные ленинградцы находили в себе силы посещать храм.
Воспоминания ветерана Татьяны Ивановны Тихомировой рисуют картину духовной жизни блокадного города. Она начала посещать литургии в Никольском соборе с января 1942 года. Путь к храму был долгим и трудным: полтора часа по глубокому снегу, мимо замерзших тел. Службы проводил митрополит Алексей Симанский вместе с протодьяконом Масловым, который, чтобы не отморозить руки в неотапливаемом соборе, надевал перчатки с обрезанными пальцами. В храме собиралось не более двадцати человек. Несмотря на лютый мороз, после службы Татьяна Ивановна ощущала душевный подъём.
– Мама мне сшила варежки из ватина, обшила сверху бархатом. Когда надо перекреститься, я из них руку вынимаю, перекрещусь, и скорей назад. Холодно жутко!
Кончится служба, выхожу на улицу. Те же полтора часа до дома, но небо ясное, сияющее, солнце яркое, снег блестит. Правда, мороз — под сорок, но настроение совсем иное. Идешь, идешь и доходишь до дому. А руки замерзли, и ключи в скважину не попадают. Вот так и ходила несколько раз за первую зиму. А потом легче стало. Пошли акафисты святителя Николая, на которые я ходила каждую среду. Народ с таким воодушевлением их пел! И нижний собор уже был набит битком, если опоздаешь, едва пробираешься по стеночке, чтобы пристроиться хоть где-то.
Позже, когда начали проводить акафисты святителю Николаю, храм стал наполняться людьми.
Чудеса
Отец Татьяны Ивановны, работавший бухгалтером на заводе, с 1943 года также служил чтецом в Николо-Богоявленском соборе. Татьяна Ивановна вспоминает случай, произошедший в феврале 1942 года, в самый тяжёлый период блокады. Семья голодала. 23 февраля, уходя на работу, отец попросил помолиться священномученику Власию.
– А Власий ведь перед смертью помолился Господу, чтобы тот дал ему силы помогать каждому человеку, который будет к нему обращаться в вопросах житейских, хозяйственных.
Мы с мамой молились усердно. Надо сказать, мама к этому времени от голода стала такой худой, что я, четырнадцатилетняя девочка, могла ее на руках носить. Но время идет, а ничего не происходит.
Но вот возвращается папа, на глазах у него слезы, а в руках буханка солдатского хлеба! Рассказывает: «Сижу я на работе, день заканчивается. Вдруг открывается дверь и входит одна из наших счетоводов. Говорит, что за ней приехал брат и увозит на Большую землю. И кладет передо мной большую буханку. Говорит: “Это все вам!”» С тех пор я каждый день молюсь священномученику Власию…
С тех пор Татьяна Ивановна ежедневно молилась священномученику Власию.
Подобные случаи были нередки в блокадном Ленинграде. Сергей Владимирович Смирнов собрал свидетельства многих таких событий.
Валентина Петровна Барышева рассказывала ему о том, как во время эвакуации из Павловска её мать молилась Николаю Чудотворцу, и снаряды, разрываясь вокруг, чудесным образом не задевали их.
— У мамы был образок Николая Чудотворца, Им ее благословили во время Гражданской, когда она тяжело болела. Так вот, когда они уходили из Павловска, к которому подходили немцы, она шла и всю дорогу взывала к святому Николаю о помощи. И снаряды рвались то впереди, то позади, а их не задело. Мама всю блокаду этот образок не снимала.
Нина Михайловна Федорова поведала историю о том, как после трёх дней голода, во время обстрела, она нашла три иконки, а вскоре получила мешок овса.
— Однажды мы три дня ели… газеты. Наконец сказали маме, что больше уже не можем. Идет она по улице и не знает, что делать. Вдруг обстрел. Она упала в снег, а когда поднималась, увидела под собой три иконки. На одной прочла: «Хлебная Пресвятая Богородица». Прижала их к груди и пошла домой. Вдруг останавливается машина, и незнакомый офицер протягивает ей мешок овса. Этим овсом мы и спаслись.
Так вера в Бога поддерживала жителей блокадного города и помогла им выжить.
900 дней ада
Стоит отметить, что на протяжении всех ужасающих 900 дней блокады владыка Алексий оставался неразлучен со своей паствой, пребывая в осажденном, промерзшем городе, заполненном телами скончавшихся от голода и непогребенных горожан. Тем не менее, храмы были наполнены верующими и причастниками, невзирая на то, что богослужения регулярно прерывались пронзительными сигналами воздушной тревоги. Постепенно люди адаптировались к этому: человеческий дух не способен пребывать в страхе бесконечно. Вследствие артиллерийских обстрелов и бомбардировок оконные стекла были разрушены, позволяя ветру свободно проникать внутрь. Температура в помещениях опускалась до отрицательных значений, а певчие едва стояли на ногах от истощения.
Владыка Алексий, однако, неизменно присутствовал в храме, некоторое время даже проживая на колокольне Никольского собора. Он совершал литургии и молебны, зачастую без помощи диакона, самостоятельно причащал прихожан и читал поминовения. Каждый мог обратиться к нему со своими бедами, и он принимал верующих, даря им утешение в беседах. В своих проповедях и обращениях к пастве митрополит вселял в людей надежду на освобождение и грядущую победу.
В пасхальном послании 1942 года святитель писал:
«Во всех нас заговорил русский, сын одного Отечества, и встали не за себя, не за личные блага, а за Мать-Родину, которой грозит разорение и гибель… А над всем сим – непоколебимая вера, присущая русскому православному человеку, вера в бесконечную милость Божию, сильную превозмочь гордость насилия и даровать победу народу, явившему столь великую крепость духа в годину тяжкой опасности».
Военнослужащие Ленинградского фронта, включая офицерский состав, стали присутствовать на богослужениях в городских храмах. Документально подтверждено участие высшего командования фронта под руководством маршала Говорова в некоторых службах, проводимых в Никольском кафедральном соборе. В отдельных случаях военные даже принимали участие в церковных обрядах в качестве прислужников.
К моменту снятия блокады Ленинграда отношения между государственными органами и православными приходами города претерпели значительную трансформацию. Начиналась принципиально новая эпоха в религиозной жизни православного населения, вновь обратившегося к вере.
Священники и их паства в блокадном городе жили одной судьбой. Вокруг храмов существовали объединения людей, которые помогали друг другу выжить, выстоять.
Чудо с известной актрисой
Эта удивительная история произошла с известной актрисой Любовью Соколовой.
В период войны Любовь проживала в Ленинграде. Выехав за город со свекровью в июле 1941 года, когда немецкие войска находились еще на значительном расстоянии от города, они сошли с поезда и направились по улице. Неожиданно к Любови приблизился пожилой человек с бородой. Посмотрев ей в глаза, он представился:
«Меня зовут Николай. Тебе предстоит питаться очень скудно, но ты выживешь».
В то время никто не предполагал наступления блокады и катастрофического голода. Старец также посоветовал:
«Выучи молитвы ‘Отче наш’ и ‘Матерь Божия, помоги мне'».
После этого он удалился. Свекровь воскликнула:
«Это же Николай Чудотворец! Догони его!»
Любовь поспешила за старцем, но не смогла его найти. Посетив церковь, она узнала в изображении на иконе святителя Николая того самого человека.
Когда началась блокада, Любовь потеряла всех родственников, но сама осталась жива. На протяжении всех тяжелейших дней блокады она следовала наставлению святителя Николая Чудотворца и молилась.
Таких историй очень много. Мы сегодня лишь напомнили о том, что только с верой в Бога можно преодолеть даже самые мучительные страдания.
А ещё будем помнить какой ценой досталась Победа и поминать всех, кто отдал свою жизнь за наше будущее.
Слава Богу за всё!